Догоняя рассветы

Но, попав в атмосферу сонного вязания носков, перемежаемого сплетнями и интригами, уже через неделю бежала к местной телеграфно-телефонной точке. Захлёбываясь слезами, моя тонкая творческая натура жаловалась родителям, что не может творить в таких условиях ничегонеделания…

Через несколько дней мне позвонили из редакции местной газеты и пригласили на работу. Потом выяснилось, что папа, журналист такой же районной газеты, но в пригороде, позвонил «на север» и попросил пристроить чадо, авось что-то получится.

Коллектив редакции был мужской. В холодном, суровом климате (бесконечные дожди, туманы летом и лютые морозы уже с октября) мои коллеги пили горькую, заедая орешками безысходность и вселенскую тоску. Репортажи с заседаний местной администрации да статьи о медицине – вот и весь сухой «суповой набор».

На меня посмотрели снисходительно: ну давай, мол, напиши… Первая моя статеечка была о Центре детского творчества.

– Недурстве-е-енно.

Он задумчиво посмотрел на свои пальцы. Потом очень тактично отметил кое-какие шероховатости текста статейки, требующие доработки, шлифовки.

С той минуты Николай Николаевич стал поистине моим товарищем, помощником, наставником. Имея за плечами громадный журналистский опыт, он направлял меня, почти не правил написанные мною статьи. И хвалил.

За глаза его звали Палычем. Шеф был длинным, нескладным, всё время курил и задумчиво смотрел в окно. Он мало говорил, и в этом угрюмом молчании было что-то жутковатое. Редактор никого не щадил. Особенно Николая Николаевича. К нему у главного была особая неприязнь – полагал, что ответсек метит на его место. Так они и воевали друг с другом, не прерывая словесные баталии много лет: шеф крыл матом, ответсек деликатно и тактично намекал.

Я была на стороне Николая Николаевича и по-своему его жалела. Ответсек никогда не жаловался на обстоятельства. Это был одинокий, с какой-то щенячьей грустью в глазах мужчина. Имея жену – педагога местной школы, бредившую карьерой, и дочь-студентку, на склоне лет вдруг оказался никому не нужен. Красивый, с шикарной чёрной бородой, он напоминал доброго художника из сказки. Ласковая, чуть застенчивая улыбка, тихий голос. И даже ругаться не умел.