Патриот

Зашедшие после работы выпить трудяги. Ислам представляет, как они выключают свои суперсовременные компьютеры, оставляют пежо и митсубиши на стоянке и едут на такси пьянствовать. Сегодня четверг, и завтра можно немного припоздниться на работу и пораньше свалить. – Наверняка. У нас есть аэропорт. Уфа – прекрасный город, и, я думаю, вы бы не пожалели, если бы…

– Назовите для меня любой город.

Будто бы и не слышит его.

– Город?

– Да. Город. Или место. Любое.

– Давайте попробуем.

– Да. Будьте так любезны.

Все города, кроме почему-то Таллинна, куда-то испарились. Так бывает всегда. Попросят тебя рассказать что-нибудь забавное или вспомнить какой-то случай, и ты вроде бы и знаешь, но… не помнишь. Так же и сейчас. Вроде бы легко, но Хасанов не может относиться к чьей-то просьбе – искренней просьбе: Валюту и Уважаемого Человека в расчёт можно не брать – наплевательски. И подобная крошечная проблемка встаёт перед ним горой, на которую приходится лезть. Какой ей город нужен? Курорт или, напротив, северный? В Америке, рядом с каньоном, или где-нибудь на австралийском архипелаге? Мегаполис с десятком мостов через канал или засушливая деревенька с парой тысячей жителей?.

Хасанов говорит с досадой:

– Таллинн.

– О, – сказала она без выражения. – Это где? Швеция?

– Почти. Эстония.

Чёрт бы его побрал, Яно, с его Таллинном.

– Наверняка там все бегают по утрам, – продолжает она. – И выгуливают собак. И соседи вежливо здороваются друг с другом.

– Не знаю, – растерялся Ислам.

– Интересно, туда летают самолёты ночью?

– Должно быть.

– Спасибо, – говорит она, обдав холодом. Зубы ровные, как кристаллики льда. Встаёт, оставив чуть тронутый морс. – Сколько я вам должна за города?

Ледяная язвительность заползает чуть не под манжеты, и Ислам растерянно потирает запястья.

– За города нисколько. Я ведь их мало вспомнил. Только Таллинн и всё. А за морс – сорок пять.

Оставляет деньги и исчезает, растворяется в черноте за дверью.

Прибегает одна из девочек-официанток, Даша, просит подготовить стопочку.

– Там мужичок опять тот, – говорит. На лице проскакивает что-то, граничащее с равнодушием. Какое-то беспокойство, о котором она, возможно, даже не подозревает. Откровенно говоря, Хасанов сам не понимает, почему он это заметил.

Ислам смотрит в ту сторону, и человек у окна здоровается.