А жизнь всего одна, или Кухарки за рулем

В дороге Людмила чуть было не отстала от поезда. При очередной остановке она побежала к «толкучке», находящейся метрах в ста от вагона. Пока Люда обменивала очередную пару чулок на хлеб, их поезд неожиданно тронулся. Услышав гудок паровоза, она со скоростью хорошего спринтера бросилась к вагону и, уже когда поезд набрал приличную скорость, была за руки втянута мужчинами в вагон, сильно при этом рассадив колено. Подбежала к Сереже и зарыдала, но не от боли в колене, а от сознания того, что могло случиться с сыном.

Хотя, если бы Людмила и отстала от поезда, Сережа бы не пропал. Общая беда, война, удивительно сплотила людей. Взаимопомощь встречалась на каждом шагу. Почти не было ссор, которые обычно бывают при массовых скоплениях. Проявления национальной нетерпимости отсутствовали полностью. Когда поезд проезжал по Уралу, его встречали чуваши, татары, казахи. Несмотря на то, что люди торговались, это не походило на обычную торговлю на рынке. И покупающая, и продающая стороны быстро находили компромиссное решение.

Сюда не долетали немецкие самолеты, здесь не бомбили города и села, но и отсюда женщины отправляли на войну своих мужчин, и сюда уже приходили первые похоронки.

Когда состав прибыл в Магнитогорск, там лежал снег. Людмилу с Сережей подселили в двухкомнатную квартиру к татарской семье. Сына Люда разместила в ванной комнате, постелив на дно ванны пальто и какие-то тряпки. Сама нашла приют на кухне, где спала на полу. Хозяева постелили ей снятый со стены ковер. За полгода жизни в Магнитогорске Людмила ни разу не слышала ропота со стороны хозяев по поводу приезжих.

Она ни разу не слышала от местных жителей слово «жид».

Долгое время от Ефима не было никаких сообщений. В условиях войны это не было редкостью. Однако, когда Людмила пошла получать довольствие по офицерскому аттестату мужа, ей ответили, что ее супруг числится среди пропавших без вести. И пока не придут какие-нибудь сведения о нем, продовольственного аттестата ей не выдадут. Устроиться на работу с пятилетним ребенком на руках было очень сложно, особенно при огромном наплыве эвакуированных.

Людмила осталась без средств к существованию. А кормить надо было себя и ребенка. Люда оставляла Сергея на попечение хозяев, зная, что те присмотрят за ним и нальют кружку молока (они держали корову), а сама в пургу и мороз перебиралась на другой берег реки Урал, где была большая «толкучка», обменивала чулки на продукты. Людмила ухитрилась привезти более пятидесяти пар чулок.