Степа Надомников. Жизнь на чужбине. Год пролетел незаметно. Вера Штольц. А на воле – выборный сезон. Серия 9–10 (сборник)

Тем более, даже за исключением Агафьи и Альбины пространство выбора оставалось все еще широким и вариативным.

Но, как часто бывает, с первой девушкой всё решилось само собой. Именно – бывает часто. Мы строим планы, обыгрываем ситуации, придумываем, что сказать (или, напротив, не сказать), и вдруг – раз, и что-то произошло! И все встало с ног на голову или с головы на ноги.

В один из вечеров Степан, пребывая в меланхолии, сидел на бортике бассейна и размышлял: «Если в бассейне развести золотых рыбок, купаться стало бы еще интереснее, чем без рыбок! С рыбками можно почувствовать себя в полноценном бескрайнем море без берегов – если закрыть глаза.

А без рыбок – бассейн, он и есть бассейн, и вода в нем хлорированная!»

На дежурстве в личке (т. е. непосредственно присматривающей за персоной «Номер один») в тот вечер была Анастасия. Нужно сказать, она немного отличалась от других девушек – ее фигура была более изящной. И лицо не такое бульдожье, как у всех. Личиком Анастасия была похожа на Уму Турман в расцвете лет, а фигурой даже выгодно отличалась от голливудской звезды (поскольку, ну какая фигура у Умы Турман – палка-копалка, она и есть палка-копалка!).

Согласно инструкции, Анастасия находилась неподалеку от Степана, готовая в случае чего прикрыть его своим девичьим телом от пуль потенциального киллера, и надо же так случиться – она заслышала некие подозрительные звуки в саду, и звуки показались ей угрожающими.

«Что делать?» – вопрос почти такой же сакраментальный, как и: «Быть или не быть?», «А если быть, то кем?», «Кто виноват?».

Считается, что подобные вопросы (дилеммы) неразрешимы в принципе, зато они – хороший раздражающий фактор для философов и мудрецов, которые могут вдоволь порассуждать насчет скоротечности и относительности бытия.

Также считается, что почти все известные миру серьезные научные фигуры (от Аристотеля и Спинозы до Менделеева и Эйнштейна), попадая в неприятную, непросчитанную заранее ситуацию, вскидывали руки вверх и громко вскрикивали: «Ага! А ведь я был прав! Сделать здесь ничего нельзя, поскольку законы природы запрещают делать!».

Отступление: и ведь серьезные научные фигуры были по-своему правы (хотя некоторые могут с ними не соглашаться): иногда в пределах разумной логики и разумной рациональной арифметики развития событий выхода нет. Но поскольку выход найти все же хочется – и гении, и обычные труженики повседневного труда пускаются на хитрость – прибегают к услугам иррационализма.