Свет в Шипучем овраге. Сказки из Сугробихи

Но опять по кругу! Это правое весло взмыло над бортом и уставилось в морскую даль. Оно походило на впередсмотрящего, который приставил ладонь козырьком и обозревает круговую панораму.

Венька собрался на него прикрикнуть, но не успел.

– Полундра! – завопило вдруг Дубишко. – По курсу – плавающая мина! Весла сушить!

Левое весло тотчас себя «высушило»: оно так живо выскочило из воды, что чуть не опрокинуло лодку.

Венька чертыхнулся. Окинул взглядом морские дали. Невдалеке качался на волнах семенной огурец.

Дубишко хохотало над своей шуткой. А Осинишко жалобно сообщило:

– И не смешно… Семенные огурцы тоже взрываются. Давайте переждём! Пусть подальше отплывет!

– Ну уж дудки! – разозлился Венька.

Он опустил оба весла в воду и стал грести, не обращая внимания на сопротивление братцев. Он стал похож на строгого отца, который тащит за собой двух упирающихся малышей.

Понемногу лодка разогналась. А в пролив, который соединяет Огородное море с соседним, она влетела почти на крейсерской скорости.

Шлёп-Шлёп-море – а соседний водоем назывался именно так – капитаны пересекали с опаской. Трудное для судоходства!

Во-первых, самое глубокое!

Во-вторых, со всех сторон открыто ветрам! Штормы в Шлёп-Шлёп-море – дело обычное.

В-третьих, на берегу этого моря стоял длинный ряд бань. В субботу, когда там начинали париться, над волнами неслись звуки березовых веников: «Шлёп! Шлёп! Шлёп!». А море застилалось густым паром. Попробуй возьми в тумане верный курс!

А еще на берегу этого моря жил кладовщик дядя Прохор.

Он был «моржом»: любил перед работой побарахтаться в ледяной воде. Поскольку дядя Проша выглядел великаном, от его ныряний на море рождались цунами. Чуть зазеваешься, чуть запутаешься в веслах в такой миг – лодку, как щепку, может выбросить куда-нибудь на крыльцо деревенского магазина. Или, хуже того, – в чей-нибудь предбанник.

Входя в Шлёп-Шлёп-море, Венька сосредоточился. Но бань никто не топил: посреди недели это редко бывает.

Поэтому видимость была хорошая.

Немножко штормило, но не так, чтобы бояться кораблекрушения.

Весла не скандалили. Работали молча и дружно. Правда, иногда правое весло исподтишка пыталось окатить водой своего братца. В ответ Осинишко, будто нечаянно, тоже шлёпало по самой поверхности воды. Часть брызг летела на Дубишку. А остальные доставались Веньке.

Мокрый Венька ёжился от холода, но терпел.