Линии дней

Наскоро переодевшись, я пешком отправился на городскую набережную и неподалёку от «Моста влюблённых» до поздних сумерек сидел на одном из парапетов одетой в мощный гранит тёмно-коричневой Туры.

На набережной было много гуляющих горожан, – семейных пар с малыми детьми, с колясками, молодёжи на велосипедах, на роликах, домашних животных… «Тюмень – город счастливых людей!»

В понедельник и последующие несколько дней я звонил Елене, – справлялся о её делах, самочувствии. Отвечала она мне нехотя, односложно, ни о чем не спрашивала и после моих слов о себе затягивалась долгая пауза.

В те дни Яна простудила ушко, – о её лечении Елена говорила со мной свободнее, подробнее, и тут же прощалась со мной – с явным облегчением.

Чувствуя её напряжение от разговоров со мной, я две недели ей не звонил. Попытки увлечься делами были безуспешны: работа, что называется, валилась из рук.

Ещё недели через две позвонила вдруг Яна:

– Почему ты так долго не звонишь? – со слезами в голосе, набросилась она на меня.

Это было не похоже на неё: Яна жизнерадостный человек, у неё всегда «всё нормально».

– Что, случилось что-нибудь?

– Ничего особенного, просто я сережку потеряла.

– Из тех, что я из Египта привез тебе в прошлом году? Как ты могла её потерять?

– Сама не знаю, может быть, где-нибудь во дворе, может быть, в саду… – хныкала Яна, и я чувствовал, что она что-то недоговаривает.

– Ты не переживай, я скоро приеду, и мы купим тебе новые, в «Галерее» есть кое-что интересное.

Вспомни лучше, где ты могла её потерять?

– Приедешь? – оживился её голос. – Это будет очень хорошо. А за серёжку, я правда не помню, возможно мама её в окно выбросила…

– Мама? В окно? Странно… у вас там с мамой всё в порядке? Она совсем не хочет со мной говорить.

– Да ничего,… в общем-то, всё в порядке. Хотя, приезжай поскорее… – протянула Яна, и из её тона я понял, что мне нужно брать билет домой. Съездить хотя бы на неделю.

Рустам Алексеевич не возражал, попросив лишь, чтобы я улетел в следующую пятницу, завершив кое-какие дела.

На следующий день, позвонив Яне, я узнал, что с Еленой на работе случился вдруг странный приступ, вызывали «скорую», и сейчас она дома, спит. Сильно взволновавшись, я попросил Яну, чтобы, когда мама проснётся, по телефону сообщить о её самочувствии.

Когда на моих часах было уже ближе к двенадцати ночи, (дома десять), я телефонным сообщением послал Яне вопросительный знак.