На Москву!

В заключение, когда все трое с возможной осторожностью приподняли все еще не пришедшего в память раненого с земли (Курбский одной правой рукой), заботливый Балцер Зидек не забыл захватить с собой и сапог ратника. Тут сапог выскользнул у него из-под мышки. Нагнувшись за ним, Балцер Зидек сначала, однако, схватил что-то другое с земли и сунул себе за пазуху.

– Ты что это, братику, поднял? – спросил его Петрусь.

– Видишь, сапог.

– Не о сапоге я тебя спрашиваю, а о том, что ты за пазуху спрятал.

– Ну, это у меня из кармана выпало.

– Так ли? Не из чужого ли сапога?

– Ну, полно, Петрусь, – вступился Курбский. – Место ли тут…

– Да ведь у нас, милый княже, на Запорожье многие казаки кошель свой, вместе с люлькой, за голенищем носят. Может, и этот тоже…

– Перестань, будет! – перебил Курбский. Однако, подозрение его было уже возбуждено, и он не мог уже отделаться от мысли, что Балцер Зидек присвоил себе деньги ратника.

Сам шут удивительно присмирел, и только когда они подходили к лазарету, он заискивающе-униженно стал умолять Курбского никому не говорить об этой ночной их «прогулке».

– Вы сами, Балцер, расскажете обо всем военному суду, – холодно ответил Курбский.

Тот совсем опешил.

– Военному суду! Ваша княжеская милость шутить изволите. Клянусь горбом моей двоюродной тетки…

– Мне не до шуток, Балцер, – прервал Курбский.

 – А вот и лазарет.

Сдав умирающего лекарю, а шута под надзор двух ратников из царской хоругви, Курбский отправился к царевичу доложить обо всем, чему он только что был свидетелем на поле смерти.

Глава пятая

Воронье черное и белое

Димитрий, после некоторого колебания, склонился на убеждения своего советчика и друга передать действия пана Тарло и Балцера Зидека на усмотрение военного суда.

За поздним часом дело было, однако, отложено до утра, а поутру оно отодвинулось на второй план новым, более важным обстоятельством. От запорожцев, которых столько времени не могли доискаться, прибыл гонец с вестью, что четыре тысячи их, с кошевым атаманом Семеном Ревой, подошли, наконец, и расположились в трех верстах от лагеря.