Во львиной пасти

 – Ваш магистрат не дошел еще до того, чтобы, по примеру Западной Европы, устроить для обывателей тенистое место для прогулок?

– Городской сад? Как же, да еще какой! Есть чем похвалиться, – отвечал фон Конов. – Я, кстати, до обеда свободен: угодно – провожу вас?

– Крайне обяжете.

По пути к саду майор пояснил, что городской сад, собственно, называется госпитальным садом от устроенного рядом с ним госпиталя – общественной богадельни; что далее за городом, по выборгскому тракту, на берегу Невы, есть еще великолепный парк, так называемый «комендантский»[10 - В настоящее время – парк гр.

Кушелева-Безбородко.], где более природы; госпитальный же сад – последнее слово садового искусства.

Перейдя деревянным мостом через обрушившийся старый крепостной вал и заросший травою ров, они вскоре очутились перед воротами городского сада, на которых была прибита дощечка со шведской надписью.

– Все, как у вас на Западе, – говорил фон Конов, указывая на эту надпись: «Цветов не рвать, травы не мять, собак не водить».

 – А чтобы это действительно соблюдалось, к воротам, как видите, и сторож приставлен.

Последний, подслеповатый старичок-инвалид, при приближении офицера приподнялся со своей завалинки и отдал честь. Вдруг около них раздался собачий лай.

– Простите, ваша милость, – обратился инвалид к майору, – но собак водить нельзя.

– Да где же она? – спросил тот, озираясь кругом. – С нами нет собаки.

Сторож, ковыляя на своей деревяшке, заметался вокруг господ.

За спиной его снова затявкала собачонка. Он оглянулся, но там не было никого, кроме следовавшего за двумя господами ливрейного слуги.

– Это Люсьен мой опять дурит, – объяснил майору Иван Петрович.

Тот снисходительно только пожал плечами.

Отделенный от загородных огородов высоким дощатым забором, ниеншанцский госпитальный сад представлял вполне замкнутый в себе растительный мирок. Рассаженные живописными купами или правильными аллеями дубы и липы, березы и клены были тщательно изуродованы ножницами садовника то по образу шарообразных померанцевых деревьев, то наподобие пирамидальных кипарисов, то в виде сплошной, непроницаемой лиственной стены.

Дорожки, плотно утрамбованные и посыпанные песком, были проложены с самой строгой симметрией, приводя и справа и слева всегда к одной и той же пышной цветочной клумбе, на которой цветы всех колеров были расположены с такой же педантичной правильностью.