Омск – Владимир. Реалистичный роман об экзистенциальном ужасе перед бытием

Человек рождается из тех частиц, которые кружились во Вселенной хуеву тучу времени до его рождения, до рождения земли. Атомы, из которых состоит плоть – пришли из недр Солнца или другой звезды. А звёзды образовались из других частиц, которые кружились в момент рождения вселенной. То есть, ничего нового не родилось со времени Большого Взрыва, если он был – я иногда шучу, что жизнь сделала меня скептиком, не верящим даже в существование Индии, потому, что не я летала туда ни разу. Материя всего лишь преобразовывалась.

И появилось сознание. Человек, то бишь. Может, после смерти сознание пропадет, а материя продолжит свое бесконечное путешествие. То есть смерть не означает смерть, конец, каюк. Смерть очень грубое слово. Её не существует. А как же сознание, спросите вы, оно же бесценно. Да откуда вам знать? Сознание способно лишь запугать человека непонятностью мира и конечностью тела, и с ним, телом, самого сознания. Оно понимает, что ему не выжить, в любом случае. Максимум – прожить лет сто двадцать. Поиск смыслов, муки – это горе от сознания. С чего вы взяли, что оно важно? Что интеллект – вообще не тупиковый путь развития человечества, как вида? Смысла в жизни нет априори. Смысл – это не критерий бытия, ибо критериев у последнего нет, это не физический закон как, например, закон центробежной силы, а суть субъективная штукенция, нужная человеку для укрепления зоны комфорта. Не узнать смысл, если даже он имеется, что маловероятно, и после смерти, так как знания в известной нам форме уже не будет. Каждый уходит туда, где и был до рождения. Это, от части, потеря себя, то есть сознания, личности, лица. Но так ли оно, лицо, важно в масштабах вселенной? Каждый из нас – часть вселенной, а не что-то отдельное от неё. И нет никакой иерархии. Цветок равен коту, кот – человеку, человек – камню. Материя не иерархична по ценности, по сути, по смыслу. Она различна физически, но не имеет оценочного характера. Не надо бояться смерти. Смысла не найти, но можно его придумать, если худо живётся, как заявляли безумные и безудержные абсурдисты. Чаще всего придумывают – то есть делают – детей, а потом называют их смыслом. Я уже думала о детях, особенно мысль приходила мне в голову, когда я готовила себе кашу или заваривала кофе, или мыла полы – ребёнок бы пригодился. Но нет, я не настолько сволочь, чтоб заводить детей.. А спросит меня ребёнок: «мамуль, в чём смысл жизни?» А я такая отвечу: «ну, доченька, это такая вещица, которые люди придумывают себе, чтоб легче жилось».