Мы обречены верить

В те дни, когда Маша с утра до вечера пропадала в Москве, на работу выходила Альфия. Завхоз, зная Машино сиротское положение, закрывал на нарушения глаза, и скудную зарплату Маше платили.

Мама дважды в год писала Маше из Саратова. В июле она присылала поздравительную открытку на Машин день рождения и всегда писала на обратной стороне маленькое письмо, сообщала новости. И на Новый год тоже пару строчек на открытке приписывала. Жизнь в Саратове была полна забот: родился мальчик Саша, а ещё через два года девочки-близнецы Валя и Катя.

В гости Машу не звали, но мама всякий раз обещала приехать повидаться, привезти детей, чтобы Маша познакомилась с братом и сёстрами.

На последнем курсе Маша ездила в Москву каждый день, просыпаясь с петухами, чтобы успеть на первый автобус, и возвращалась домой в полной темноте. Альфия и Фёдор Иваныч ждали её с ужином, и было это для Маши привычно, потому что они давно стали одной семьёй: мама – няня Аля, папа – Фёдор Михалыч, и ребёнок Маша. Только иногда, глядя на родителей, идущих по улице с ребятёнком, восторженно подпрыгивающим и повисающим у них на руках, Маша чувствовала неудобство, как будто подсматривала за чужим счастьем.

После окончания университета Маше очень повезло, потому что работа ей подвернулась, считай, совсем рядом. По утрам Маша пробегала по новому мосту над объездной дорогой, садилась на автобус и уже через десять минут стояла перед своей аптекой. За несколько лет название аптеки менялось четыре раза, а владельцев было то ли шесть, то ли восемь.

Все они приходили с новыми идеями и вначале всегда желали избавиться от старых работников и нанять молодых и прекрасных девушек с призывно блестящими губами и длинными ухоженными волосами. Вскоре новые владельцы понимали, что в аптеку люди заходят за помощью, а не поглядеть на пышущих здоровьем красавиц, да и контингент не тот, чтобы держать высокооплачиваемых моделей, умеющих красиво улыбаться и продавать косметику. Всё возвращалось на круги своя, и Маша спокойно работала до прихода следующего владельца.

В четвёртой квартире их дома давно никто не жил. Поселковый совет распустили, амбулаторию закрыли, а на её месте построили современный медицинский центр, который, конечно же, был не по карману старожилам. Поселковые старушки теперь ездили лечиться в соседнее Одинцово. Фёдор Михалыч остался без работы: для нового центра он не подходил, а ездить зимой автобусом в Одинцово ему было не под силу.