Город в лесу. Роман-эссе

Александра всем сердцем желала ему добра, усердно за него молилась, но где-то в глубине души сомневалась, что жизнь у него сложится удачно и счастливо. Слишком много вопросов и сомнений теснилось в его голове, слишком много было в ней нелепых желаний.

Надо сказать, что Иван большим умом с детства не отличался. Успехами в школе тоже похвастаться не мог, зато всегда много читал и мечтал о путешествиях, которые хорошо и красочно описал в своих романах английский писатель Вальтер Скотт. Мечта о путешествиях поселилась в его голове, как червь в яблоке и не давала ему покоя ни днем, ни ночью.

В конце концов, неожиданно для всех, он ушел из дома, куда глаза глядят, прихватив с собой топор и лучковую пилу. Причем, свое путешествие Иван начал от столетнего дуба за садом, на грубой коре которого вырубил большую стрелу, указывающую на запад…

Путешествовал он тридцать лет три года и три дня. Обошел всю землю по экватору и везде, где был, ставил зарубки на деревьях, видимо, намереваясь по этим зарубкам когда-нибудь вернуться обратно.

Иван ушел из Осиновки восемнадцатилетним юношей, а вернулся домой исхудавшим стариком с плешивой головой и сухой морщинистой шеей, на которой всегда висел внушительных размеров православный крест.

После возвращения на родину от Ивана ждали захватывающих рассказов обо всем, что он видел на длинной жизненной дороге. Ему приветливо улыбались, приглашали на уху с водочкой, на чай с медом, на блины. Но он, как назло, ни с кем не встречался и не пытался что-либо объяснить.

Целыми днями Иван сидел под старым дубом, от которого начал когда-то свой путь, и молчал. Жизнь для него превратилась в сплошное созерцание, сопряженное с погружением в прошлое, из которого почти невозможно сделать какой-либо вразумительный вывод.

Немного погодя люди решили, что он собирается написать о своем путешествии большую и занимательную книгу, в которой постарается рассказать обо всем, что видел. Дядя Ваня был сейчас для односельчан чем-то вроде Афанасия Никитина и поэтому вполне мог рассчитывать на сочувствие и понимание.

Но великий путешественник почему-то ничего не написал, он даже не разговорился ни с кем по душам. Он был погружен в какие-то свои тяжелые мысли, и поэтому лицо его выражало то недоумение, то скрытое страдание. И только однажды, когда уважаемый всеми местными жителями школьный учитель литературы Антон Ильич Зверев спросил у него, как он находит жизнь в далеких краях, Иван кратко ответил:

– Никак.