Звук далекий, звук живой. Преданья старины глубокой

Так злочестивая ересь была разоблачена.

А тем временем О. Иосиф непрестанно посылал самодержцам – Великим князьям Ивану и его сыну Василию – и всем благочестивым князьям письма, в которых звал всех единодушно подняться против безбожных еретиков, поддерживая в каждом намерение подняться против их учения.

И самодержцы – благочестивый Великий князь всея Руси Иван и сын его Великий князь всея Руси Василий – сняли с них покров из овечьих шкур и прокляли их на соборе, приговорив одних к торговой казни посредством ??????????[3 - батогами (греч.

)], других – к тюремному заключению. С тех пор все стали ненавидеть злочестивых еретиков, увидели, что они враги истине, стали их обличать и гнушаться ими.

Блаженный наш отец столь владел даром слова, что все покорялись его речам. В этом он был настоящим Иоанном Златоустом, соединяясь с ним еще в милостыне, борьбе с еретиками и проповеди покаяния. Сколько приходило к нему отягченных грехом, которые получали пользу от его слов и наставлялись на добродетель.

А если кто терпел мучения от нападения какой-нибудь страсти, то после беседы с блаженным отцом получал избавление – не только от нападения, но и от самой страсти.

Слова его были пронизаны теплотой и снисходительностью к немощи каждого – словом, для всех он сделался всем, и любой, страдавший душевным или телесным недугом, после беседы с ним уходил воспрянувшим. Когда один из философов побывал у Иосифа и беседовал с ним, то потом сказал своим спутникам: «Я увидел старца, в котором как бы ожили древние риторы и сам великий Златоуст!»

Когда случалось, что кто-нибудь из его учеников, одержимый непослушанием и непокорством, уходил из обители блаженного и возводил на него хулу, то если не приходил в чувство и не каялся перед ним, Бог не оставлял его без наказания.

Бывало также, что и из чужих монастырей возводили на Иосифа хулу и делали попытки устроить ему неприятности, но Бог сохранял его ото всех, а неприятели сами терпели ущерб.

Однажды случился голод и не на один год. Земская четверть зерна стоила 40—50 денег серебром. Блаженному же приходилось содержать по 400—500 и более человек. Кончился монастырский хлеб; деньги, одежду и скот отдали без остатка нуждающимся. Иноки по такому поводу стали роптать на настоятеля. Тот же послал занять хлеба в соседний монастырь, а братию призвал положить упование на Бога.