Рассказы деда Балюка. Избранное

Минуты три в хате стояла гробовая тишина. Наконец, бабка, слегка повернувшись ко мне, тихо произнесла:

– А, Гриня, пришел? Вон там, на подоконнике, снадобье, возьми его. Да сопутствуют твоей жизни покой и благополучие.

Я подошел к окну и, взяв мешочек, обернулся. Гликерия, опершись клюкою в пол, поднялась со стула. Лицо ее вдруг начало терять очертания, и сама она стала таять на моих глазах, будто восковая фигура при повышенной температуре, превращаясь в бесформенную массу. Погас и огонёк свечи. В хате стало темно, будто в могиле.

Меня обуял страх. Сердце готово было выпрыгнуть из груди. Ноги отказались повиноваться. Почти не отрывая их от пола, шаркающей походкой я прошел к двери. Обо что-то сильно ударившись головой, я плечом выдавил дверь и очутился во дворе. Каким путем шел к дому, не помню.

Утром меня разбудили солнечные лучи, проникшие сквозь соломенную крышу сарая. Во всем теле чувствовалась страшная усталость.

– Что за чертовщина? Какой странный сон, – подумал я. Пошарив вокруг себя и обнаружив мешочек со снадобьем, убедился, что свидание с Гликерией было наяву.

Появилось желание рассказать кому-нибудь о ночном происшествии. Витька-Вихрь. Ну, конечно, с ним я могу быть откровенным. Запрятав глубже в сено мешочек со снадобьем, я отправился к Могуриным.

Я рассказал о ночном происшествии. Витька с минуту молчал.

«Да, ты разве не знаешь, что Гликерия умерла ровно год назад?

Это известие меня потрясло. Мы с Витькой решили расследовать ночное происшествие по свежим следам и направились на усадьбу бабки Гликерии.

Витька, словно опытный сыщик, обследовал наружную дверь, все прощупал;

– Ну и силища у тебя. Дверь с гвоздей сорвал.

В хате – тишина. Возле печки – железная кровать, застеленная темным клетчатым одеялом. У окна – небольшой столик. На нем в блюдце, огарок восковой свечи. Рядом со стулом лежала знаменитая клюка бабки Гликерии.

Всё в хате было покрыто толстым слоем пыли. Я подошел к окну. На подоконнике, откуда я взял мешочек со снадобьем, четко вырисовывался его след…

Вышли мы из хаты ошеломленные.

К нам подошел, прихрамывая двадцатилетний Колька Вдовин.

– Чего с ногой-то? – поинтересовался Витька. – Ещё зимой катались с пацанами с горки возле кладбища, и врезался на санках в каменный могильный памятник. До сих пор рана не заживает.

– А что если попробовать бабкино снадобье? – вдруг осенило меня. Мы затащили «больного» на сеновал.

Обработали рану, сделали перевязку.