Житейские измерения. О жизни без вранья

 – Погладим дорожку соседке! На посошок!

Звякнули стаканы, задвигалась по кругу миска с пирогами. Пётр к спиртному не прикоснулся. Пальцы задели кнопочки, и взлетела, страдая, его душа, сливаясь с душой гармошки.

– Эх, страданье – страданцово… Люблю Аньку Одинцову… – признался Пётр.

– Эх, страданье, чтоб ты сдохло… По тебе я вся иссохла… – ответила взаимностью Анна.

Вспомнив прощальный вечер, вздохнула Анна и себе неутешительный диагноз поставила:

– Жить своим умом хотела, не воспользовалась чужим.

Я слепая. Иду по лесу и вижу только то, к чему прикасаюсь…

В городе её многое удивляло. Она воспринимала новое время с точки зрения человека из эпохи скромного социализма. Как дорого всё в магазинах! Как сложно одеты люди! Собака в комбинезоне? Анна представила в такой одежде деревенского Тузика и рассмеялась. В кино едят и пьют? Бабы в штанах и кепках ходят, одна на другую похожие… Губы надутые, глаза нарисованные. Тьфу!

Одним словом, не полюбилось Анне городское житьё.

Так сама она выбор сделала, поэтому тосковать о прошлом права не имела. Тоска – это признак несостоявшейся жизни. Спасти могло обручальное кольцо на пальце. Так ведь от него она тоже сама отказалась. Вот жизнь её жевала, жевала, а потом и выплюнула в город, где одуванчики не продают, потому что никто не покупает.

Старость – это свобода. Греться, когда холодно, прохлаждаться в тени, когда жарко. Сидеть в парке на лавочке, если захочешь, двадцать четыре часа в сутки.

Если нет хлеба, по совету какой-то королевы голодным подданным, есть булочки. Чтобы тратить денег меньше, не ходить в магазин голодной.

– К тому же, дольше спишь, меньше ешь… – вздохнула Анна. – Но хочешь – не хочешь, вставать надо. Котяра извёлся – завтракать просит.

Плеснула коту молока в блюдце – он усы помочил, презрительно фыркнул и с кухни вон.

– Вот паршивый интеллигент! – рассердилась Анна. – Я это молоко пью, а ему, видите ли, не нравится!

Бросила она в рот таблетку, которая от давления не помогает, подошла к окну.

Вот и утро притащилось лохматое, с причёской из кучевых облаков. Чем-то не довольные тучки обиженно наморщили лбы и заплакали холодным осенним дождём. Хотя они вторую неделю плачут, дождь – временное неудобство. Анна смотрела по телевизору правильные передачи, поэтому решила, что президент при желании может повлиять и на погоду.