Невероятные истории

Седой развёл костёр, надставил над огнём треногу, подвесил котёл, велел спутницам затевать стряпню, после вновь обратился ко мне:

– Ценное есть что? Оружие, лекарства?

– Я с оружием не дружу.

– Безоружным, да по горам лазать – смелый ты парень. Как тебя величать?

– Авель.

– Ну?! Значит – «гонимый праведник», если по Завету. Уж коли ты Авель, тогда я – Агасфер, – показал белые зубы, – вечный странник. Курево есть?

– Откуда табаку взяться? Глянь окрест.

– И то верно, неоткуда.

– А в какие края?

– К отрогам. На южные склоны всего-то с десяток налётов случилось. В ущельях лес мог спастись, может, и люди выжили. Ну что, вступаешь в табор?

– Лучше с вами, чем одному плутать…

– Ладно, мамалыга поспела, давай поедим…

К ночи вожак залил костёр:

– Не стоит выставляться, мало ли кого может взманить огонёк…

Из повозки вытянул двустволку, прислонил к камню.

– Девочки, дайте Авелю одеяло. А может, кто согреть его желает? Ладно, шучу, всем спать, подниму на заре.

Из-за скалы выглянул молодой месяц, накрыл нас серебряным покрывалом. Ветер утих, остывая, потрескивали угли на кострище. Рядом были люди – конец одиночеству.

Утром, пока поспевали лепёшки, Седой приладил к оглоблям тележки петли, к задку – верёвку:

– Пустим под уклон, сами травить будем.

За едой разъяснил:

– У нас из харчей – мешок дроблёной кукурузы, полмешка муки и горсть соли, дней десять продержимся, не больше. Ещё имеются бутылка бензина, зажигалка, ружьё и пять патронов дробовых, так что положеньице – сам понимаешь… Ну, ничего, Моисей евреев из пустыни вывел, и мы выберемся, было бы куда. Как спустимся, пойдём на восток, к вечеру до острова доберёмся, там река на два рукава расходится, попробуем перебраться. А после – прочь от реки, на северо-запад: должны к ущельям выйти, что по предгорью змеятся.

Нисхождение завершилось к полудню: экипаж на спуске сдерживали всем обществом, натягивали канат; впереди, следуя извивам тропы, бежал Лазаре, поворачивал оглобли.

У подножья вышли на застывшую ленту переплавленного асфальта, детей усадили на повозку, я и Седой впряглись в постромки, и – на восток, вверх, вдоль реки.