Хроники Дерябино в трех частях. Часть 2. Дежавю

Да и супруга приложила к этому неутомимую руку! Но сейчас вера эта вновь рьяно заворочалась в груди Безрукого от появления посланца растущей луны и завладела его сознанием полностью.

Потревоженный же на крыльце черноголовый пёс Казимир сонно тявкнул ему в след и слился с ночным мраком, который скрыл крадущуюся к зданию городской администрации дрожащую осиновым листом тень. Звякая ключами, она проникла внутрь. И обездвиженный электрошокером охранник до утра томился предчувствием расправы за оставление поста по вине зловредного лихоимца.

Однако воздержался от доклада о непрошеном ночном вторжении из-за бодро шагающей по стране оптимизации кадров.

Город погрузился в пучину ночи… И лишь небесный светильник скупо освещал обезлюдившие улицы, однобортные пиджаки убогих домов, льющие лучинный свет на проезжую часть автомобили и бредущую от дерябинского морга едва различимую расхристанную душевно фигуру.

Глава 3

Краснощёкое весеннее утро началось для следователя дерябинской прокуратуры Петра Ефимовича Бессмертного с тайфунного визита надушенной дамы.

Она закатила дикую истерику, махала округлыми руками, стучала острыми каблучками лабутенов в обшарпаный казённый пол и трясогузкой взлетала со стула.

Вообще, производила впечатление жертвы хунвейбинов. Те в своё время сбривали крашеные волосы у женщин, раздирали слишком узкие брюки, разламывали пополам остроносые туфли. Или демонстрировала протестный акт борющейся за избирательные права суфражистки. Между прочем американки получили эти права на три года позднее россиянок в начале ухнувшего в вечность прошлого века.

А прикинувшаяся блондинкой тонкобровая фифа громогласно цитировала выдержки из своей челобитной на имя прокурора города и визгливо верещала:

– Пошли пятые сутки, а мужа мне не вернули. Ни живого, ни мёртвого. Полиция какую-то Татьяну Петровну ищет, жалкую пенсионерку. Мой муж – выдающийся пластический хирург! Вот кого искать надо, заглядывая под каждый куст и в каждую подворотню…

– Это обычные места его пребывания? – поелозив ногами под столом, насмешливо поинтересовался Пётр Ефимович и тут же осёкся под жалящим взглядом фальшивой красотки.

 – Извините, неудачно пошутил.

Он откинулся на спинку офисного кресла из-за опасения быть поцарапанным острыми ноготками разбушевавшейся мадам и принял смиренный вид камердинера. А её рябинового цвета губы напряглись и она с грозным стуком «просыпалась» замёрзшими ягодами на стол:

– Не примите меры, пойду выше.