Хроники Дерябино в трех частях. Часть 2. Дежавю

Мнилось им: хозяин всех дерябинских оптик сразу после выхода из местного околотка забьётся вошью в какую-нибудь щель, как будто бы его посыпали дустом.

А солнечный день уже катился пареной репой к неизбежному концу в тёмном чреве. Сумрачные тени начали проникать во дворы и на аллеи парков, затемнять помещения офисов и госучреждений. Ручейки людских потоков сливались в полноводные реки, разбиваясь о транспортные запруды и светофорные столбы.

Но упавшая на чело редактора местной газеты «Особый путь» Валерия Ивановича Гудкова тень имела совсем другое происхождение.

Забредший по малой нужде в гостиницу «Приют» фотокорреспондент Владимир Чижиков стоял перед ним немым укором без малого пять минут.

Всей своей пронырливой душой папарацци безмолвно негодовал, бросая на редактора гневливые взгляды. Володька принёс в «клюве» фоторепортаж с места событий: иллюстрации к печальной повести о публичном осквернении доселе незамутнённого лика Ненашева Демьяна Сергеевича. И был горд этим, как вскрывший возню штаба демократической партии за океаном против «красного» отщепенца в своих рядах хакер.

Однако барометр общественного сознания показывал бурю. С силой откинувшись в кресле на спрятанные за ним напольные дубовые часы, Валерий Иванович громовержцем испускал молнии в возомнившего о себе невесть что фотокорреспондента:

– Ты не понимаешь? После тиражирования твоих картинок Ненашев сольётся в канализационную трубу! Это неприкрытое давление на избирателя! А мы должны блюсти нейтралитет во имя спокойствия и порядка.

Да, садись ты. Что стоишь вешкой на дороге…

И Чижиков свернулся гремучей змеёй на мягком стуле, выпустив словесный яд:

– Вы хотите, чтобы мэром стал ставленник криминала? С одним из них я тёрся в прошлом году в местном каземате… Ну, вы знаете. Одну криминальную революцию мы уже пережили, вторую – не потянем!

Володька же сохранил самые горькие воспоминания о городском узилище, когда томился в нём по подозрению в убийстве гимназисток.

И этот опыт навсегда оставил шрамы на его свободном от политических волнений сердце. Валерий Иванович поёжился дородным телом в кресле и пробурчал себе по нос:

– Ну, ты, положим, в первую криминальную революцию ещё в школу ходил и по утрам «сопливил»…

И тут перед глазами Гудкова колыхнулась страничка откидного календаря на рабочем столе с советской символикой и датой рабочей стачки на Путиловском заводе.