Мост над рекой Нум-Хет. Повесть

Он кинул прощальный взгляд на её тонкие руки, расплатился и вышел. Воображение, как обычно, рисовало картины продолжения знакомства. Потом он взял себя в руки, подумав, что всё-таки приглашён на праздничный обед в кафе, и приглашён девушкой, тут же приказал себе забыть имя симпатичной парикмахерши, записав его в блокнот на всякий пожарный случай.

Сначала Таус забрёл в библиотеку, взял почитать «Историю Сундари» и учебник японского языка, чтобы при случае блеснуть перед Юмиллой. Про себя он отметил, что многие серьёзные вещи у него начинались именно с того, что он хотел быть или показаться не хуже других.

Именно так он научился водить машину, играть на «тэйнала» – пятиструнной гитаре, нырять в прорубь и, что важно, выныривать обратно.

На пути домой он вовремя вспомнил про кота, накупил ему еды столько, что хватило бы и на царский стол. Правда, всю сразу не отдал: пожалел животное.

Наконец, стрелки часов обнаружились уже ближе к полудню, и молодой человек отправился в кафе.

На входе красовалась табличка: «Бал глиняных горшочков».

И коротенький текст пояснения для тех, кто тут первый раз: «Просим соблюдать предельную осторожность. Сильные мира сего не сильны изящно разливать вина в бокалы Арайонского стекла, будучи на грани празднества. Вход с домашними питомцами разрешён. Весь вечер на арене – Джалан Кайтано. Добро пожаловать; выход только по специальным приглашениям».

Таус почесал в затылке и, помедлив мгновение, вошёл. И Юмилла, и Талина рассказывали ему про загадочного хозяина «Мелодий ветра», но не до такой же степени.

Было ещё рано до назначенного времени, и внутри сидело совсем немного народу. Были уже Юмилла с сестрой Юниттой, верная спутница Талина, рядом с ними ещё пара девушек, у гардеробной помогал снимать плащ Аймари её молодой человек – с ними он успел познакомиться. Были два смутно знакомых немолодых мужчины, каждый в своём углу и за газетами, был едва знакомый Исфахани, который, не отрываясь от чаши «аламура», приветственно помахал Таусу рукой, и ещё сидела за соседним столиком девушка в синем поблёскивающем платье, писала что-то, изящно выпрямив спинку и склонив голову с богатыми волосами.

Таус отметил про себя, какие у неё изящные пальцы, и устремился к Юмилле, чтобы засвидетельствовать своё почтение.

Девушка в этот раз была в праздничном «сурани» сдержанных сливовых оттенков, расшитом разноцветными цветами, и в элегантных сливовых же брюках-клёш, намекавших на серьёзные нравы хозяйки и на любовь к экспериментам.