Киев не пропадет. Хроника киевских будней

Трамвай доходил до начальных домов нового массива, построенного в поле, где некогда буйствовали бело-розовые цвета, разворачивался и отправлялся восвояси. Дальше жители расползались по тропинкам по колено в грязи, кто куда. К нашему дому можно было добраться и по дорожкам между домами, а можно было и через еще не застроенное поле – так было быстрее.

Когда расчистили дорожку к дому через заснеженное поле, то оказалось, что идешь в белоснежной траншее метра два глубиной. Поднимешь голову, а над головою только бесконечная темная синь неба и яркая Большая Медведица, заблудившаяся в этой бесконечности, и рядом с ней ее мишки.

Заплутали мишки, заплутали.… Паутинкой протянулись к югу и к Большой Медведице, как к маме, в брюхо звездное уткнулись. Теперь Медведица будет всегда сопровождать меня, в какой бы части света я ни находился, и это будет всегда к удаче.

Но в начале траншеи обосновалась банда из шпаны нашего двора. Где они прячутся – ума не приложу.

Но как только появляется одинокий прохожий, то они тут как тут. Ничего особенного – снимают шапки с мужчин, а в воскресенье – на «толкучку».

«Толкучка» была действительно замечательным местом в городе.Что такое «толкучка»? Это место, где на одном квадратном километре «толчется» миллион людей. Продают-покупают все, что душе угодно. С одеждой же до сих пор в стране плохо. Может, неумехи коммунисты с комсомольцами виноваты.… С большими формами они еще справляются, а вот о людях им думать недосуг, не уважают они этих людей.

А может, это и наследие страшной войны, испепеляющим ураганом пронесшейся по нашей стране и закончившейся, по историческим меркам, совсем недавно – чуть больше двадцати лет назад. Кто знает?

На «толкучке» наши, пока еще только хулиганы, продают то, что насшибали с тружеников темными вечерами. В основном – шапки. Но не только. Практикуется еще такое. Вместо: «восемьдесят» на местном очень модном сленге звучало: «восемь-ноль».

Хорошо. Дело в основном касалось джинсов. Это был громадный дефицит в то время. Джинсы входили в просто ужасающе сумасшедшую моду. Наши пацаны спокойно давали продавцу восемь рублей и, даже не меряя, складывали не спеша себе в сумку. Продавцы, а их всегда было несколько, со смехом объясняли:

– Да ты что? Из какой деревни приехал? «Восемь-ноль» – это значит восемьдесят. Лопух.