Нельзя стихи не вспоминать. Стихи

и он на какой-то час,

все силы собрав ворожбой,

тогда заколдует нас…

я стану твоей судьбой!

ты станешь моим вождем!

и ты будешь повелевать,

указывать и желать,

я буду твоим путем!

ты станешь моей свечой,

а я буду светом твоим,

и буду тебе плечом,

которого хватит двоим.

мы заживем лишь держись!

кто будет счастливее нас!

и в этот большой макрочас

вместим нашу всю микрожизнь!

«я писал тебе на стекле…»

я писал тебе на стекле,

очень маленькое окошко,

и текли по стеклу слова,

превращаясь в капли воды.

я так много хотел сказать,

а здесь места совсем немножко,

и к тому ж эти капли бегут,

оставляя кривые следы…

больше ты в меня никогда

телефон свой в сердцах не бросишь!

больше я на тебя в сердцах

не смогу никогда кричать!

может быть ты когда-нибудь

хоть разок Всевышнего спросишь,

чтоб за облаком Он разрешил

нам друг друга увидеть опять?

все же, знаешь, мне повезло,

ты на рейс опять опоздала,

и теперь я могу тебе

быстро что-нибудь черкануть…

ты ведь знаешь, я никогда

не бежал за славой Дедала,

и жалею я, что не могу

хоть разок на тебя взглянуть.

я пишу тебе на стекле,

места мало, а нужно столько…

без меня ты счастливой будь,

ну, пожалуйста, пообещай!

очень маленькое окно,

все поместится только-только…

я люблю тебя! вот и все!

дорогая… конец… прощай!.

«прошедшее залито мутной мглой…»

прошедшее залито мутной мглой…

мелькают лишь расплывчатые лица.

я, как преступник, должен вновь с тобой

знакомиться, сходиться, расходиться…

так в древности к страданьям на века

в добавку шли страданья с повтореньем,

ведь просто мука… что ж она легка,

а с повтореньем – это ведь явленье!

и был период из минувших дней:

мгновения, кусочки и частицы

я выбирал, хранил, берег, ей-ей!

их складывал, пытался насладится…

пытался сделать ближе и родней,

слепить, воздвигнуть, ну, хотя бы вечер…

и в сонмище безрадостных теней

возненавидел те минуты встречи!.

тот случай, что всю жизнь перевернул,

короткий миг, вдруг выросший в полвека,

который вдруг мигнул, позвал, сверкнул

и вновь исчез как тень от имярека.