Спасатели. Репортаж в ретроспективе

И в то же время в батальон пытаются проникнуть, чтобы завладеть оружием и отомстить. Возмущение справедливое. Он и сам его разделяет. Грузины начали проводить ассимиляцию, запретили осетинский язык в школах, ликвидировали администрацию. Но делали ведь это не все грузины поголовно, а гамсахурдисты Это они поссорили народы, спровоцировали убийства, погромы. Как убедить новоявленных миротворцев, что мы идем не убивать, уподобляясь боевикам, расстреливавшим Цхинвали, а идем с нелегкой миссией прекратить огонь? Как убедить?»

Двадцать девятого июня девяносто второго года в Южную Осетию вошел батальон североосетинских миротворцев.

Их встречали, как воинов-освободителей в Великую Отечественную, в мае сорок пятого. Под ноги летели цветы… Батальон миротворцев в полтысячи штыков вел безмолвный комбат. Он шел, глядя себе под ноги…

– Почему он все время молчит? – спросил кто-то, когда осетинский батальон разместили рядом с российским. – Это все горцы такие неразговорчивые?

– Он потерял голос за те две недели, пока формировал батальон, – ответил пришедший вместе с осетинскими миротворцами Юра Инюшин, – а потом вел пешим ходом из Владикавказа через Рокский перевал.

История народов Осетии когда-нибудь воздаст ему должное…

– Не знаю, как история, а я ему уже и сейчас готов воздать, – подхватил Кубарев. – Молодец, генерал! Батальон укомплектовал не только людьми, но и техникой. А грузинские миротворцы прикатили к месту дислокации лишь с оружием – без палаток, без самого необходимого, просто-напросто встали на довольствие к российскому батальону.

5

Заплаканные девчушки в черном бережно подняли седую женщину, обнявшую гроб. Сырые комья земли застучали по крышке. Суровые мужчины передернули затворы винтовок, выстрелили. Залп поднял с веток воронье, отозвался эхом в горах… На блокпостах миротворцы – русские, осетины, грузины – тревожно вслушивались в наступившую тишину.

Новые похороны? Или опять стычка? Посмотрели на часы и облегченно вздохнули: стреляли в три часа, значит, похороны. Они идут в каждой деревне. По договоренности со старейшинами с недавних пор стали хоронить именно в это время. Над свежей могилой вырос холмик сырой земли. Пора расходиться. В толпе перешептываются:

– А почему эти три генерала здесь? Такая честь нашему бедному Нико, а он совсем мальчик был…

– Это миротворцы.