Сказки ночного города

Однако, прежде чем передать вам ее телефонограмму, а также от господина Моугунштейн, позвольте от лица королевы Великобритании поздравить вас с тем небывалым успехом, которого вы добились в своей отрасли!

«Все пропало, шеф!» – вспомнилась мне цитата из Капитана Врунгеля, когда на стол передо мной положили лист мелованной бумаги содержащий следующий текст:

«Антош, пельмени заканчиваются! Что делать? Инна.

«Барон, вы гений! Всего семь часов работы ресторана – а два с половиной миллиона уже в кассе! Альберт Мугинштейн».

К стыду своему, я запрыгал по комнате, как беременная самка дикого тушкана. Это был триумф!

6. Epi [c] Loh

(«Русская нирвана» Б. Гребенщиков)

– Это и есть ваша история успеха, господин Самеди?

– Да. Благодаря сети ресторанов НКВД я и живу сейчас в Цюрихе с любимой женой и состоянием в четыре миллиарда евро.

– Ваши рестораны популярны во всем мире. Скажите, неужели вы действительно не подозревали о том, что станете настолько известным законодателем ресторанного бизнеса?

– Идите нахер.

Я устал.

– Последний вопрос! Ваша жена, Инна, до сих пор владеет 40 процентами бизнеса?

– Инна? Моя жена? Не смешите! Ирочка!

Да, я женился на дочери тети Маши. Невысокого роста девушке, обладательнице небесно-голубых глаз и длинных, белых волос ниже попы. Инна же сошлась с евреем Мугинштейном, который искренне верил в то, что она знает секрет моего успеха. Секрет, до которого никогда не дойдет ни одна «пустышка». Секрет, который мои коллеги-медики именуют «эффект плацебо»…

Лучший Друг

0.

В те дни, когда Они молчали, молчал и он… Они становились манекенами, что горели жизнью не более него. Кроме того, они были одиноки…

1.

Очередной вечер зажигал огни на арене городского цирка, очередной посетитель со своей напомаженной женой проникал в святилище Бога Смеха. И бог улыбался ему сквозь мертвенную бледность грима, что становилась невыносимой при близком рассмотрении. Зычный голос слегка выпившего конферансье будил призраков огромного зала, что, зачастую, напоминал ночному сторожу анатомический театр.

Разноцветными пятнами крови леди Кентервиль вспыхивали прожектора, выхватывая вурдалачьи лица тех, кто субботним вечером явились на свалку самоубийц, мучеников-мазохистов и прочей нечисти. Пройдет не более полуминуты, и нестерпимо белая манишка конферансье ослепит и без того подслеповатые глаза, а голос провозгласит:

– Внимание! Только сегодня и только сейчас, на ваших глазах…

2.