Обочина

Выйдя из подъезда, Ананий Фёдорович сказал, щурясь в улыбке:

– Да-а, у них вся семья как будто не от мира сего, что старшая сестра Алёны, что их мать. Поэтому я всегда говорю, что мы разные: кто-то из нас замешан на молоке, а кто-то – на ржавой воде.

– Точно, – подняв светлые брови, согласился Иван: – эти бабёнки наверняка замешаны на молоке, причём на хорошем. Белые, сдобные, значит, и в детстве питались хорошо.

– Да уж, наверно, не крапиву с лебедой лопали, а получше что-нибудь, – вдруг вспылила худая, невзрачная жена Ивана.

– Не кипятись, Клавдея, – приструнил её муж. – Что ты фыркаешь? По-твоему, и чужих баб похвалить нельзя? Чай, я не про что-то такое говорю, а просто свою будущую родню с отцом обсуждаю. Подумашь, фамилия. Была иха, станет наша.

– Тоже мне, нашёл родню. Смотри, только попробуй на свадьбе к ним приставать, я т-те брилы-то поотбиваю.

– Дык не у тебя же гулять-то будем, а у Дениски с Алёной, – пошутил Иван.

– Дык, дык, – передразнила его Клава. – Я тебя ещё раз предупреждаю, что по загривку схлопочешь, если что…

– Цыц, Клавка! – гаркнул на неё Ананий Фёдорович. – Ты что к мужику-то прицепилась? Нам что, помечтать, что ли, нельзя? Э-э, сорнячное вы племя, – недовольно махнул он рукой, – так и норовите нашей кровушки попить. – И, вытащив из кармана папиросы со спичками, пробурчал: – Да, если ума на грош, а упрямством весь зад напичкан, не жди…

– Вы бы об Алёнке лучше поговорили, – улыбаясь, перебила мужа Елизавета Порфирьевна, – а то повернули оглобли невесть куда.

– Ты права, мать – согласно кивнул Ананий Фёдорович. И шутливо хлопнув её по округлому заду, добавил: – Они хороши, но и мы им, пожалуй, не уступим. А?

– Нашёл с кем сравнивать, – добродушно усмехнулась «мать», – у них совсем другая жизнь, без наших деревенских вил и граблей.

– Родители, – снова вмешался в разговор Иван, – а вы не обратили внимания, что Алёнка на Дениса похожа, как будто они брат с сестрой?

– Ка-а-к это не обратили, – протянул Ананий Фёдорович.

Пока Кирилловы шли до автобусной остановки, а потом стояли на ней, они успели поговорить и о Денисе с Аллой, и о предстоящей свадьбе, и о том, кого приглашать.

Уговорив сына и сноху поехать к ним на ночь в деревню, Ананий Фёдорович совсем повеселел.