Обочина

А когда женщины вошли в коридор, один из них, лет пятидесяти, сказал, почесав затылок:

– Эх, дали бы мне на комбайн помощником в уборочную вон ту, что постарше. Ох, и пошуршали бы с ней на зерне.

– Никанорыч, а зачем до уборочной-то ждать? – отозвался другой. – Иван Кириллов говорил мне, что она вдова, попробуй сегодня. На сеновале, к примеру, не хуже, чем на зерне, а даже лучше: зерно не насыплется куда не надо.

– Петрович, а на сеновале мышь может заскочить, – пошутил кто-то с крыльца.

– Хе, так это даже лучше, – весело отпарировал Петрович, – баба под тобой шибче зашевелится.

Все загоготали.

– Никанорыч, а молодую-то не хошь, сдрейфил? – снова спросили с крыльца.

– Не-е, та, пожалуй, не по зубам мне будет. Иша задушит своими волосишами. Да и походка у её больно извилиста, выскользнет…

Тут появился на крыльце Ананий Фёдорович, гаркнув:

– Мужики, кончай перекур! Айда все в дом…

В это утро Денису предстояло перед всеми назвать Валентину Васильевну «мамой». Выдавил он это слово с трудом и смутился.

Да и женщина почему-то опешила, что случалось с ней редко. Кстати, старший зять обращался к ней по имени-отчеству. Алла же назвала родителей Дениса «папой» и «мамой» вчера, перед этим вручив им по традиции подарки. Преподнесла подарки брату Дениса и его крёстному с крёстной, а самому Денису подарила рубашку, в которой он и красовался.

Денис через силу назвал Валентину Васильевну «мамой», но зато, выпив рюмку водки, лихо разбил её об пол. Многие за столом одобрительно захлопали в ладоши, а одна гостья, лукаво усмехнувшись, спросила:

– Рюмку-то смело разбил, а вот молодка-то не подвела ли? Кто-нибудь проверял ихнюю постель?

Не ожидая такого поворота дела, молодожёны покраснели.

Выручил Ананий Фёдорович. Он встал из-за стола и, посмотрев в упор на любопытную, серьёзно сказал:

– Вы уж простите меня, товарищи дорогие, но мы с Елизаветой Порфирьевной слышали ещё до свадьбы ночной крик невесты, а наутро видели их простыню. Так что жена Дениске попалась самая что ни на есть честная.

Ну, – победоносным взглядом окинул он гостей, – утешил я ваше любопытство?

– Уте-е-шил, – протянула женщина, задавшая нескромный вопрос.

– То-то у меня, – сел на своё место Ананий Фёдорович, – а то шмон в наших штанах хотели навести. Это вам не у Параньки за столом, где каждый может пёр… – Последовало неприличное слово и тут же взрыв хохота. Деревенские своих знали.

После безобидного инцидента веселье возобновилось.