Ступени

Медсёстры между тем, продолжали каждую ночь будить Ивана; в основном бесцеремонно толкали: «Иди в туалет». – «Я не хочу». – «Иди, нечего придуривать». Не все медсёстры, конечно, обращались так грубо. Вот обаятельная Оксана, в очках, обычно мягко трогала его за плечо: «Ваня, – шептала, чтобы другие не проснулись в палате, – вставай». Потом: «У тебя всё нормально?» – «Нормально». – «Ты ходил в туалет?» – «Да». Она уходила тихо, словно кошка на мягких лапах. Чудесная девушка!

Но однажды ночью Иван увидел, как Оксана выходит из кабинета начальника отделения без очков, каштановые локоны взъерошены, лицо возбуждённое.

И без медицинского халата, платье на себе поправляет. Увидев Молодцого, она так засмущалась, что мгновенно опустила голову.

Иван на секунду встал, наблюдая, как молодая женщина стремительным шагом пошла по коридору, виляя округлыми бёдрами. Тут вышел Забодаев, тоже с возбуждённым лицом. Он растерялся, не ожидая встретиться с пациентом в два часа ночи.

«Ваня, ты чего здесь делаешь?» – «В туалет иду» – «А-а, это надо, ступай». Такую картину Иван во время дежурств Забодаева наблюдал ещё не раз. И он не удивлялся: здоровому майору нужна женщина в соку. А у Оксаны, возможно, супруг слабенький. В то же время всё-таки осуждал её: «Солдаты, которые видят такое бесстыдное распутство, каково им? Какие мысли могут прийти в голову? Кто-то может вспомнить свой дом, девушку: как она там? Чем занимается?. .»

Чтобы быстрее пролетали дни, Иван ходил в красный уголок, играл там с кем-нибудь из больных в шашки или в шахматы. Иногда садился за стол и писал письмо: то Полине, то Руфе. Марте он не писал, но думал о ней ежедневно, правда, чаще всего перед сном. Очень приятно её представлять, когда в палате все спят, а ты мысленно разговариваешь с ней, обнимаешь её, целуешь… Главного храпуна, Игоря, не стало – выписали. О своей выписке он никому не сказал, даже «коллеге» по несчастью.

Иван обиделся на симулянта, что тот ничего не сказал, не оставил ни пожеланий, ни советов.

Наконец решающий день настал. Забодаев после завтрака попросил Ивана не отлучаться из палаты.

Вскоре Молодцова вызвали в кабинет начальника отделения. Самого Забодаева не было, там находился мужчина среднего роста лет сорока, с большими залысинами. «Ага, – подумал Иван, – это и есть гипнотизёр».