Письма Булгакову. Роман. Избранное. Т. 3

Труба

(3 декабря – 2015 г)

Ежегодное послание Федеральному собранию. Тон докладчика какой-то неуверенный, словно идёт в тайге, нащупывая тропинку. Да и то – после недавней публикации материалов расследования ФБК Навального о художествах сынков генпрокурора – всё, что ни говори, будет восприниматься через эту призму круговой бандитской поруки. Вот и неуверенность. А ну как народ роптать начнёт! Но народ не ропщет. Народ привык к беспределу. Все знают, где живут, что происходит. Но никому уже дела нет ни до чего! Удивить воровством, бандитизмом, издевательствами над людьми, любыми запредельными преступлениями уже невозможно.

Полная и стопроцентная адаптация!

И вот что странно – видела я в этот день, как раз по окончанию трансляции в 16—00 по местному времени говорящую картинку. Большая круглая кирпичная труба бывшего советского хлебозавода (а ныне – торгового склада) вдруг зарделась флуоресцентным оранжево-багряным сиянием. Последний луч солнца как-то так упал из-под огненных туч заката, что труба засияла, загорелась и даже задымилась розовым заревом.

Длинное громоздкое здание, на котором и восседала труба, оставалось тёмным, а над крышей творилось что-то невероятное. Ничего подобного не наблюдалось ни до, ни после этого дня. В тот критический для страны момент мне оставалось только воскликнуть про себя (ибо не с кем было поделиться!): «Нам – труба!».

Похоже, природа не просто даёт говорящие Знаки, но уже криком кричит. Но… не слышим! Не видим! Не хотим ничего знать!

Реальность становится всё трагичнее и анекдотичнее – одновременно.

Почти как при КПСС.

Боги

И снова мы в зоне, где ржавые оси

Людские сердца, как шампуры, прошили,

Где бронзовой дланью маячит Иосиф —

Его превосходительство

Джугашвили.

Мы странно, так странно

без воздуха живы —

Анаэробные, многорукие Шивы.

Мы даже любить умудряемся в зоне,

Где воздуха нет в эмпирИи убогой.

О, матерь Мария! Сей возглас резонен —

Но мы многоруки

и сами как боги.

Подлодкою «Курск» затонувшее время,

Рутина кошмара (О, матерь Мария!)

Воздушный пузырь – словно Премия Гремми,

Но… быстро

заканчивается

эйфория.

Что такое пошлость в литературе

Мой коллега, один из тех, кто когда-то прошёл через шпицрутены соцреализма, написал в Фэйсбуке: «Мой трудовой стаж исчислялся со дня вступления в СП, у меня была возможность иметь кабинет (два десятка метров доп. площади).