Письма Булгакову. Роман. Избранное. Т. 3

– Организацию придумать нетрудно, – сказал Войков. – Необходимо другое. Во-первых, чтобы она установила связь с Николаем. И, во-вторых, чтобы он поверил в её реальное существование. У меня есть на этот счёт одна мысль. Царь – верующий человек и наверняка захочет, чтобы в доме отслужили молебен священники. Они могут сыграть для нас роль связных заговорщиков. Священники всё равно пойдут под расстрел, потому что все они, так или иначе, монархисты.

– Осталось написать царю письмо от имени монархической организации и сообщить в нём, что преданные люди хотят вызволить его на свободу, – заметил Голощёков.

 – Кому поручим?

– Лучше всего тебе, – сказал Сафаров.

– Нет, нет, – замотал головой Голощёков. – садитесь с Войковым и пишите письмо вдвоём. Затем все вместе обсудим его. Письмо не должно вызвать у Николая подозрений» КОНЕЦ ЦИТАТЫ.

Кто эти люди, готовые пойти на любые преступления, обман, подлог ради насыщения своей жажды крови? Кто они – политики, стоящие за интересы народа России или просто палачи от природы, почувствовавшие свою полную безнаказанность? Как известно, любая революция выплёскивает на поверхность самые отпетые элементы, криминалитет, всю грязную пену античеловеского бытия.

Их совокупный портрет завершает сцена, когда Юровский «реквизирует» ценности царской семьи себе в карман, буквально «раздевая» всех по очереди, как грабитель с большой дороги (впрочем, так оно и было!), сцена основательной подготовки им комнаты для убийства, продумывание и садистское смакование каждой детали и описание самого преступления, равного которому нет в истории человечества.

Мы все знаем, чем закончился этот план «спасения завоеваний революции» путём растерзания невинно убиенных детей и всей царской семьи. Но до сих пор многие не желают подняться в оценке содеянного на уровень личной ответственности человека за каждое своё деяние. Станислав Вторушин как раз и совершил этот шаг – заставил нас заглянуть в ту бездну нечеловеческого в человеке, которую ключом Красного террора открыли большевики.

Те, кто персонально держал этот кровавый Ключ в своих руках, получат, рано или поздно, истинные имена – палачей и убийц. Равно как и царская семья великих мучеников за благо России, канонизированных Русской Православной церковью.

Станислав Вторушин сказал первое слово истины. За что ему поклон от всех, кто умеет думать и видеть многое, в том числе и между строк романа «Литерный на Голгофу», ведь писатель сумел сказать не только то, что написано словами.