Причуды южан. Ироничный фарс

Ритка, ушлая, и такой вариант предусматривала: а вдруг у него в столице завелась подружка, стращала, и вот он решил ее испытать. Откажется или согласится покинуть родных и близких, привычный жизненный уклад и все такое?..

– Перспектива… – он, казалось, смотрел ей в самую душу.

– Еще бы, – неуверенно поддержала его Катя. – Москва есть Москва. Не то, что наша периферия. Но… согласись, и здесь мы приноровились, вернее прижились, – поправилась она, – живем. В своей, как говорится, тарелке. А там, огромной столице, – потеряемся…

– Люди отправляются жить за границу и ничего, – и опять этот оценочный его взгляд, холодящий ее душу.

 – Не теряются, если знают, зачем едут, готовы дерзнуть, чтобы чего-то в жизни добиться… – и голос увлекающе заманчивый.

– Но разве нам здесь плохо? – И она решила использовать свою женскую хитрость: возможно, не такую изощренную, но вполне сойдет в целях самообороны.

– Пока были юными, под родительским крылом.

– Не знаю… – Катя почувствовала себя такой беспомощной оттого, что не могла ему возразить.

 – У тебя были такие планы, – ласково продолжала она, окончательно теряя надежду на то, что может что-то получиться из затеянного подругой плана. Господи! Да и о каком соблазне может идти речь, если назревает конфликт и даже расставание! – Готовил проект, чертежи, такие великолепные рисунки… – подчеркнула она так, чтобы не сдаваться без боя, и из явно проигранной ситуации хотя бы с достоинством выйти.

И это, похоже, возымело действие:

– Дадут ли построить культурный центр? – заговорил он уступчиво о своих опасениях.

– Почему же нет?! – она попыталась приободрить себя шампанским, сделав в этот раз более решительный глоток, другой.

– Кира намерен строить предприятие на этом участке…

– Начнешь с него, – осторожно предложила Катя. – А потом видно будет. Надо ли из-за каких-то даже временных трудностей уезжать?

– Если заставят обстоятельства…

– Здесь все наши родные, друзья… места. Все, все…

Глаза ее невольно наполнялись слезами.

– До чего же ты красивая…

То ли она услышала, то ли ей показалось, и, вновь схватив стакан, она пылко заверила:

– И Москва не сразу строилась! – жарко выпалила Катя. – Я на твоей стороне… – жертвенно добавила она. – Добьемся! Куда они денутся…

Она смолкла, утопая в его нежном поцелуе.

8

Родные и близкие утверждали, что Дима, единственный сын Анны и Матвея, изменился, возмужал, после армии остепенился, стал выше ростом, обогнав даже дядю Кира.