Развод по-американски. Рассказы

Внешний вид этого человека не соответствует уровню нашего ресторана.

– А-а, – протянул полицейский, – истэблишмент говорите. И внешний вид не соответствует. А полицейского бы пустили?

– Вы меня немного неправильно поняли…

– Правильно он тебя понял, – вмешался русоволосый.– Подожди, Рауль, сейчас разберемся.

Он подошел к сидящему на диванчике человеку. Представился.

– Офицер Фолкнер. Это офицер Мартинес. Сэр, не будете ли вы так любезны показать мне ваши документы?

Но тут в противоположном конце фойе из кресла поднялся все тот же прекрасно одетый господин и достаточно нахально вмешался в ход этой непринужденной беседы.

– Вы превышаете свои полномочия, офицер. Этот человек не совершил ничего предосудительного, не является подозреваемым, так что оставьте его в покое вместе с его документами. Кстати, я наблюдаю за всей этой историей с самого начала. Мне кажется документы пора спрашивать у этого менеджера.

– Не вмешивайтесь, пожалуйста, не в свое дело, – резко ответил Фолкнер.– Не мешайте работать.

– Хорошо. Не буду, – примирительно сказал незнакомец.– Но ведь посидеть здесь вы мне запретить не можете.

Сергей (продолжение)

В Союз Сергей вернулся за несколько месяцев до того самого вроде бы исторического апрельского пленума, который ввел в русский язык неологизмы «гласность» и «перестройка». За четыре года защитил кандидатскую, получил лабораторию. В то время еще существовала какая-то атрибутика Советского Союза, и звезда Героя вкупе с платиновым изображением Муляжа оказывали ему достаточно существенную помощь.

В середине девяностых он стал одним из самых молодых докторов наук России. Совершил более-менее значительное открытие, печатался в самых престижных мировых научных изданиях, мотался по международным конференциям. В свободное от всей этой суеты время плейбойствовал, совершенствовался в своих любимых единоборствах. Наука в то время в России была уже никому не нужна, перестройку заменила перестрелка. Сергей подумывал об иммиграции. В 1999 году в кулуарах конференции в Копенгагене свеженький Нобелевский лауреат американец Вальтер Кон, отвел Сергея в сторонку и, проникновенно глядя ему в глаза, спросил:

– Послушайте, как вы можете жить в этом своем сортире?

«Вот так просто, – подумал Сергей.

– Вопрос ребром. «Любите ли вы Брамса?»

Но американец спрашивал не просто так. Нобелевские лауреаты очень редко спрашивают что-то просто так. Оказывается, он открывал новую лабораторию в Атланте, как раз по профилю Сергея.