Кожа. Стихотворения 2000—2017 годов

(2009)

«а ты скажи скажи: еще не завтра…»

а ты скажи скажи: еще не завтра

еще посмотрит словно смерть таджик

и холодно вослед халявный бог из кадра

уходит чтобы свет проговорить

а рыба выплывает на ЧГРЭС

из ста китайских чмо один скинует

а из апостолов земле досталось шесть

и только свет не по себе взыскует

и смотрит вслед прощальный героин

ничейный сын стоит во тьме у слова

и комнату переходя за шесть

дощатых метра смерть его

условна

(2009)

* * *

«Тебя уже не слышно никому…»

Евгения Изварина

тебя уже позвали никому

сказать ему – так надо – на виду

на водку дал и умер и проспался

летели ангелы как листья в октябре

а оказавшись в этом и нигде

им не укрыться слухом листопада

но выше тот который в стороне

он путает следы на словаре

и топает по фене с рафинадом

тебя уже не надо никому

и сто солдат закопано на лунном

лобке хотелось говорить о чом-то умном

но весь июль не снится только смерть

на водку дать и выйти в октябре

туда – наружу – где на языке

другом не говорят уже

не надо

где делится молчанье лишь на всех

как хлеб и дети в топке

снегопада

(2009)

Качели

Дмитрию Машарыгину

город которым живём съест все качели

чели или же веки но огрубели

а тяжелеет ли сын в животе год девятый

листающий мать наизусть родовые палаты

здесь опустели и перетертые ставни

держащие воздух как-будто он ровный – не равный

равный – ребристый —

но нам развлеченье дыханье

город в котором наш сын нерожденный заране

мне говорит и мной говорит на качели

качается дым а рукава опустели

ты распрямился – игла до бессмертья дошла

и разломилась на два дурака-топора

города два на подземный и мертвый язык

реки ползли по качели реки за них

ты изрекающий город ты маленький жид

влево и вправо качались качели и кто-то на них

мне говорил щебетал и смотрел нас в наклон

сын мой ходил по земле но не наш и другой

склоны паслись как коровы в подземной реке

лики ходили за тесто людей по земле

сумма созвучий утерянный голос невынутый сын

ты говоришь только голод я слышу Кыштым

ты говоришь он рожден я теряюсь за ним

в щебете в речи бессмысленной чтобы спасли

сын в животе (будто дочь) тяжелеет в Касли

путь ему крёстный и крестный

болючий как нимб

маленький плотник стоит на расплёсканном в щепки плоту

сын говорит я здесь счастлив

(и улыбает