Кожа. Стихотворения 2000—2017 годов

Ты помнишь/припомнишь, как смерти

стихами закроенный пол

в коньяк заливался Сысертью,

и пился за каждым углом,

как ссали под окнами суки

сливая челябу в ебург,

и глобус крутил эти звуки,

как будто бы ехал в Москву.

Ты помнишь, что вспомнится дата,

когда разломали ребро

[в закуске закрытые рядом]

две суки и стало светло

под скрипом солёного снега,

закрытого в каждом узле —

лимон, в коньяке закипал и

агукал Кальпидию в Че.

Ты помнишь, как небо, чирикнув

в две спички, зажглось и спаслось,

как двум, пережившим верлибры,

по бабам мужицким спалось,

Свердловск начинался сюртучный,

все суки махали вослед

лимонного цвета платками,

линяя в коньячный ответ.

(15/12/12)

«Он перелистывал морщины…»

Он перелистывал морщины

на 5/7 [пока] знакомой

халявной женщины [мужчины

их обступали беспокойно]…

Облизывая тощий палец,

грач на плече пережимался,

пережимали перья горло,

и календарный свет кончался,

качались дети и деревья

[и в них беззубые старухи

качались в чаще равномерней

и переламывали звуки

и перемалывали дёсны

или кораблики из ивы]

и перемаливали время,

и отползали некрасивы

пернатые [почти] мужчины,

зализывая тощий палец

у скрипки под крылом грачиным.

Царапнутый [в кровь] одеяльцем,

он перелистывал морщины

на 6/7 [ещё] знакомой

и дальней женщины [мужчины

жгли спички с краю перегона

и разгрызали тару молча,

у чаши днище выгрызая],

и [в свет укатанное] тело

горело изнутри сарая

[молчали дети и деревья]

одни морщины подавали

ненужный вовсе этот голос

из веток в ветки.

он перелистывал морщины

[на 7/7 и незнакомой,

и уходящей вдаль] причины

посмертной близости бездомной

вот с этой проводницей, с этой

[с другого рая подожженной?]

везущей с краешку у скрипки,

покусанной тоской недолгой.

(14/12/12)

«Хрипящий волку под кустом…»

Хрипящий волку под кустом,

уснувший в воздухе [в ракушку]

грач, отсвиставший ярытам,

хранит, как снедь, свою избушку.

[Поющий] как бы в небо [сам]

он утрамбовывал отчаянье

[до галечки на берегу]

речь стоит своего молчанья.

И, поворачивая ключ

в костлявом горле древесины,

идёт по-своему к врачу

[как отражение из льдины]

заснувший в воздухе грачом.