Если вы хотите с ним поговорить… Новеллы

Ты понимаешь, о чём я говорю? Всегда помни, что они здесь.

– Возьмите меня с собой! Я не хочу обратно!

– Когда наступит твоё время, ты тоже придёшь сюда.

– Разве оно не настало?

Вместо ответа старик проворно скинул плед и вскочил на ноги. Мальчик от неожиданности отпрянул, споткнулся о корягу и свалился на спину.

– Нет. Когда-нибудь тебя сюда прикатит на инвалидной коляске какой-нибудь слишком доверчивый мальчуган.

– Так вы можете ходить? – изумился мальчик, потирая ушибленный локоть.

Старик захохотал.

– Да! Прости, что пришлось тебя обмануть. Иначе вас, молодёжь, с места не сдвинешь. И страшно лень было самому добираться.

Он продолжал хохотать. Мальчик от обиды поджал губы, но вместо того чтобы заплакать, рассмеялся. Впервые он смеялся так же беззаботно, как и в свой день рождения, когда дух захватывало на каруселях. Старик помог ему подняться и крепко обнял.

– Живи, – сказал он и зашагал в туман. – Живи! – крикнул он уже издали.

И слово это эхом прокатилось по разбуженной смехом роще.

…

– Папочка, а что было дальше?

– Дальше? Дальше я очнулся по-настоящему. Здесь, в Париже. Да-да, не удивляйся. Меня доставили сюда самолётом, можешь себе представить? Поэтому я остался жив. А твоя бабушка была моим врачом.

– Она забрала тебя к себе?

– Да, она и дедушка стали для меня новой семьёй.

– А потом ты познакомился с мамой…

– В университете…

– И все мы будем жить долго и счастливо.

– Спи, детка. Конечно, будем.

Я запер дверь в детскую. Жена, врач скорой помощи, дежурила в ночь, поэтому и мне не спалось.

Мы поговорили с женой немного по телефону, выяснили, что всё в порядке, попрощались, пообещав друг другу при первой же возможности лечь спать. Но я вместо этого пошёл на кухню, включил приёмник, такой же какой был у меня в детстве, окаймлённый красной пластмассовой полоской. Конечно, дочери я не рассказывал всех подробностей: ни того путешествия моего сознания к душам мёртвых, когда я находился на грани жизни и смерти, ни того, как погибли отец и мать.

Я приподнял жалюзи и прильнул к окну, где искрился город. Страна, в которой я родился, была расколота на множество враждующих друг с другом нищих республик. Я ни разу не съездил на родину. Зато моё лицо после нескольких десятков операций приобрело почти человеческие очертания.