Красная Осень. Стихи 2010—2015 гг. Избранное, т. 2

Тайное слово напрасно мерещилось мне.

Божье прозренье скрывать от себя не посмею —

Мир одинок небывало,

как Странник во сне.

Съёжились люди

в кусочки шагреневой кожи.

Что я искала? – скажи мне,

О, Господи Боже!

Свои и чужие

Как пряник и пирог, всё время нас делили

Товарищ Умник – наш, а тот идейно чужд.

И всё же распилили, помельче распылили —

удачно приспособили для нужд.

Потом искали скрепы на грядках возле репы,

Но скрепы не желали проклюнуться на свет.

Уж, как ни стали думцы законами свирепы,

А ни единой скрепы – как не было, так нет!

Разъединить легко, соединить – непросто!

И вот он лозунг наш – как прежде, судьбоносный:

«Колонна номер пять, палата номер шесть!»

Да, выбор не богат!

Но что уж есть – то есть!

Кто там?

Я встану днём, поскольку ночь сбежала

Гюрзой пустынной, странницею зла.

Погладила расчетверённым жалом

И уползла.

Кругами рая вскинувшийся город

Стучит в окно и требует любви.

Он, как зипун состарившийся вспорот

Вестями на крови.

И что с того, что каждый твой приятель

В бетон замешан пылью вековой.

Он всё равно любезен и приятен

И знает всё о Третьей Мировой.

Поговорим о пятом и десятом,

Держава, дескать, нынче хороша!

Мелькнёт над нами в облаке измятом

Какая-то заблудшая душа.

Приятель скажет – Ангел!

Всё быть может —

Я спорить не намерена совсем:

Когда-то динозавром станет ёжик,

Кто был ничем, тот снова станет всем.

Запахнет воздух молнией ванильной,

И туча кремом ляжет на карниз.

Жить просто так – наверно, это сильно!

Но кто ж там, всё же,

в облаке завис?

На рассвете

Рвёт бетонные джунгли соловьиный разбойничий зов —

Недобитый звонарь хулиганит сигналкой машины.

Трёхсотлетний дедок вспоминает, как брали Азов,

На асфальте стенают несчастные толстые шины.

И когда первый луч этот студень навылет пробьёт,

Ошалелый народ побежит добывать пропитанье.

Сердобольная дама достанет из сумочки йод

И помажет коленку трудящейся честной путане.

А свиной олигарх нелюбимой семье для затравки

Кружевные прикупит торты и алмазные плавки.

И покатится день тем же самым – своим чередом.

Напряжётся учёный и, может быть, станет котом.

И ответственно сядет чиновник за плюшевый стол.

Дятлы будут долбить, из дупла выковыривать пчёл.

И какой-то наградой, давно и навеки прошедшей,

Добрый Ангел удобрит

юродивых

и сумасшедших.