Салон мадам де Лери. Мистика, фантастика, криминал

Там была первозданная природная красота, там хотелось жить, петь и прыгать от избытка счастья, наслаждаться любовью женщин и дарить им в ответ свою неиссякаемую любовь.

Пробуждающаяся генетическая память подсказывала ему, что этот удивительный мир когда-то действительно был.

Почему он так подурнел, превратился в сточную яму, наполнился ненавистью и горем?

Почему этот мир отнял у людей любовь к жизни, друг к другу, заменил радость на уныние, любовь на злобу? А, может быть, это не мир изменил людей, а люди, испортившись, сами погубили его своей отрицательной энергетикой? Когда-то он слышал такую версию, но тогда его математический ум скептически отнесся к рассуждениям, построенным на бездоказательных выкладках.

Теперь он склонялся к тому, что эта версия совпадает с вектором исторического развития.

Генерал выключил любимую программу и принял снотворное. Ему необходимо было уснуть, чтобы не сойти с ума в этом разлагающемся от ненависти войске.

Старый генерал не верил в то, что уничтожение осажденного города со всеми его жителями «избавит Землю от зла».

Его ум был независим от влияния лозунгов свыше, от магнетического воздействия «массового сознания» и от приступов массового психоза.

Генерал не верил в непогрешимость Арма. Его конструктивный рассудок коробило от малейшей неадекватности. В стягивании великих сил и средств к осажденному городу он видел только то, что и следует видеть военному: великую несуразность.

Он принял решение. И он осуществит его, если оно не изменится после успокаивающего сна.

Картина вторая. Гроза

Ночная гроза была величественна и ужасна. Она сотрясала пространство с поразительной всесокрушающей мощью.

Яркие молнии с треском разрывали темноту, высвечивая громады передвижных терминалов. В бликах молний терминалы выглядели зловеще и фантастично. Они заполняли собою все окрестности осажденного города в радиусе, уходящем далеко за горизонт. Внешне они были абсолютно одинаковы, не имели никакой наружной маркировки, и сведения об их предназначении содержались только в их многорядных микрочипах с различными уровнями доступа.

У маршала Агеддона был полный доступ. Он был одним из четырех приближенных Арма, имеющим полный доступ к таким секретам. Но Агеддон был первым в этой четверке. К тому же он был единственным, чье имя не было тайной и часто произносилось в войсках рядом с именем самого Арма.

Гроза разбудила Агеддона, и он тут же связался со службой эксплуатации защитных систем.