Шаманархия и ее нагвали

В безжизненный мрак.

Но полковник глотает медную проволоку и ржавые гвозди. Он

Хочет построить летучий корабль прежде чем кончится эра рыб.

Он знает: сродни гравитации его рацион.

Он верит: доставит корабль его напрямик

К Тау Кита, если держать от Земли строго на юг,

Если суметь протянуть каких-то двенадцать лет световых,

Что для мертвых – обыденный, в общем-то, труд.

И что непостижимо для живых:

Обратить своё время в пространство, успеть

Поймать вселенную рыбу, раз в две тысячи лет

Из космического океана ступающую на земную твердь,

Чтоб завершить рождение новых планет.

И уйти. Полковник нашептывает людям сны,

В которых: механика и чертежи – своим чередом.

И люди возводят корабль под флагом луны,

Её машинерии, точно гигантский дом.

Полковник вдыхает несуществующей трубки дым,

Вглядываясь с маковки маяка

В пустоту, берегущую память каждого из людин,

Безымянную. Где – он верит – ждёт его та,

Кто, по сути своей, сама любовь.

Анима.

Непутевой реальности вновь и вновь.

Иначе, зачем ещё существует смерть?

[девятое говорение – к взлёту готов!]

Тонкая сбруя дождя на мордах высоток

В пене прошлогодних облаков…

Великанские головы плывут над городом выше домов,

Поглощая первой весенней грозы молние-ток.

И птицы судачат на проводах телефонных,

Сквозь сумерки вечера друг друга вызванивая:

Что на проволочном пустыре себе прикарманили,

А что растеряли в щелях бетонных?

С непокрытой головой жилец парадных

Выходил, в ладонях деревянные крылья баюкая, на крыльцо,

Распахивал глаза бездонные, подставляя каплям лицо:

Смотрел на коньки и окна чердачные – жадно.

На севере восходили, корнями за асфальты цепляясь,

Толстокожие ветряные колонны – в небо,

Качали бесчисленными кронами атмосферы небыль,

Мелкими всполохами озона под куполом разбегаясь.

Пора! Пока держит крыло плоскость северо-западного

Ветра, несущего густой чистый воздух Балтики,

Пока закручивает облака воздуха статика,

Запускай вольность отчаянную воздухоплавания!

И он взбегает по лестнице на едином дыхании:

На чердак, в самодельный ангар

Из старого хлама, досок и одеял,

Выше клетушек, положенных для земных планетян обитания,

Где дремлет с младенчества неболёт,

Небославный корабль, выросший на обломках

Золотистых лучей солнца, голосов звонких,

Превратившихся в собственных эхо слов.