В провинции у моря. Книга первая (1998–2014)

Навсегда порвав с Земными муками…

В рассветной тиши: «Та дам там, та дам там»,

Ползут полутени по зыбким кустам

Сливаются в звук: «Та дам там, та дам ти»,

Чтоб душу под горлицу в Вечность ввести.

    2011 г.

Мы одинаковы в останочной красе…

Всем сложат руки одинаково в гробу,

Сокроют крышкой озаренья блики.

Предав земле ошибки и улики,

Прокладывать к холму не поспешат тропу.

Как одинаковы глазницы в черепах,

Как отличить скелеты друг от друга,

И коль высокою была подруга,

Введет в ошибку червем выеденный пах.

Мы одинаковы в останочной красе,

Но что мешает здесь быть разноликим,

Не превращая радости в улики,

Самим перед собою быть всегда, везде…

Дана возможность здесь нам проявить себя,

Служа не идолу или кумиру,

Чтобы на одре расставаясь с миром,

Смирясь, его покинуть все и всех любя.

Что радостнее дара быть самим собой,

Не утешаться фигою в кармане,

Когда никто не предан, не обманут

И ты в согласии с своей земной судьбой.

Телефонный зуммер сотовомобильный

Телефонный зуммер сотово-мобильный,

Средь листвы весенней кенаром поет.

Перелетный странник, отмахавший мили,

Беспилотный вестник, чей-то страсти взлет.

Начинает тихо, исподволь, негромко,

Серой скромной птичкой, что в тиши ночи,

В контражуре лунном, среди теней ломких,

Вторит звезд дыханью трепетным – очнись…

Трепетным и скромным, пощадившим уши,

И, возможно, нервы, как уж повезет,

Тоненько, невзрачно… Кнопку жми и слушай,

Что судьба готовит и куда ведет.

За каким порогом, по каким порокам,

По каким ухабам, дней недолгих бег.

Сбудется ль все сразу иль по мелким крохам,

Гладкою дорогой иль тропой без вех…

И придут ли силы, чтобы сердце страстью,

До минут предсмертных билось и звало.

Кто-нибудь ответит, что такое счастье…

Это когда зуммер не приносит зло.

    2009 г.

На 213 ДР Александра Сергеевича

Пушкин, но не в летном шлеме,

День шестой, шестой и месяц,

Только в веке двадцать первом,

Год двенадцатый струится…

И зачем-то, вдруг Венера

Свой проход вершит по диску

Греющего нас Светила,

С безразличием конфорки…

И проход последний этот

В веке нынешнем и в нашей,

Не изложенной нормально,

Без утильных «быть и должен»,

Жизни или лишь попытки,

За пределами импринтов,

Ощутить тоннель свободы,

Что скорее всего нонсенс,

Просто, по определенью.