В провинции у моря. Книга первая (1998–2014)

От охватившей сердце пустоты,

Сковавшей силы утомленной мышцы.

По чину эпитафия, цветы…

И все по кругу, будто только вышли,

Так, ненадолго, не захлопнув дверь,

Для тех кто следом, чтоб оставить доступ,

Придет. Вот точно, что придет Апрель,

А в нем Телец озвучит свою поступь.

На стыке с Маем заострит рога

И поразит не только сердце – душу,

Хор из Наббуко грянет под орган,

А мы сквозь слезы будем его слушать.

Под звуки Верди думать сквозь слезу,

Ее глотая, валерьянку к ночи,

За что судьба на нас имеет зуб

В прилично иудейской оболочке…

    2011 г.

Да, перемены неизбежны…

Все перемены неизбежны.

От дефлорации до..лядства,

Своё диктует всем промежность,

Не действует в той зоне клятва.

Залога нет в паха (бной) сделке,

Плати по счету ли, Корану,

У всех.

Секс не считается обманом.

Им надо это для здоровья,

Чтоб в тонусе держалась мышца,

С любовью можно, не с любовью,

Но чтоб вошло, а семя вышло.

И бесполезно искать «честных»,

Таких не создала природа,

С каким бы не тусилась блеском,

Раздвинет ноги под уродом.

И все понты – улыбки кротость,

Взгляд томный, нежный, тихий голос,

Застенчивость и даже скромность…

Ну не змея, а ужик, полоз.

Гадюки, а на вид блондинки —

Гидроперитом цвет меняют.

Их новый облик не картинка —

Блесна, ей губы продырявят,

Что раскатала жертва. Слюни,

Пустив аж до пупа и ниже…

Вот так мы жизнь свою и губим,

Топя надежды в..лядской жиже.

    2011 г.

На Ваганьковском в июле

День был растянут как меха,

Гекзаметром Гомеровского слога,

Тянулась тоника разлитого стиха,

Чтоб изобилием истечь из рога.

Зной предобеденный вздохнул

И превратил в овалы циферблаты,

Ни дуновения, лишь отдаленный гул,

И звук валторны, словно стон из ада.

Над всем зависший эпилог

Моей ли, вашей уж прошедшей жизни,

Беззвучны гласные, из них не склеишь слог…

Лишь слышно черви приступили к тризне.

    2005 г.