Солнце, тень, пыль

– Что это его так рассмешило? – спросил Леша.

Асаф долго не отвечал, задумчиво глядя на эту поразительную фигуру.

– Постигшие «Майя», Великую Иллюзию, – наконец, сказал он, – смеются над иллюзорностью окружающего мира.

* * *

Следующие несколько дней мы бродили по этому невероятному, сомнамбулическому городу, познавая его, с помощью Асафа. И только Лешино насмешливо-скептическое отношение к индийцам оставалось неизменным.

– Представляю себе, что они здесь учат, – говорил он, когда мы гуляли по Университету.

Университет поразил нас своим несоответствием всему, что мы видели в Варанаси и вообще в Индии: чугунные решетки ограды, тенистые аллеи, столетние вязы напоминали скорее старую добрую Англию. Когда мы собрались уходить, уже начало темнеть. Мы пошли к выходу по дорожке из щебня, по краям которой росла густая, сочная, абсолютно не индийская трава. Леша скинул сандалии и пошел по траве.

– «Босиком побродить бы по росе», – пропел он. – Эх, вернусь домой, выпью водочки, закушу хлебушком, настоящим, не чапати каким-нибудь, да соленых огурчиков! Ведь у нас как говорят, хлеб он ааа…

В траве что-то с шипящим свистом взвилось и метнулось в сторону, Леша вскрикнул, как-то неловко подпрыгнул и присел.

Мы бросились к нему. Леша сидел, согнувшись, пытаясь рассмотреть свою лодыжку, и даже в наступающей темноте, мы видели, как побелело его лицо. На лодыжке сзади под самой икрой выступили капельки крови из двух ранок. Я испытал странное чувство, которое иногда бывает во сне: мне казалось, что все это уже было, и я знаю, чем всё должно закончиться.

– Быстро достань нож, – крикнул мне Марик.

– Спокойно, ребятки, только спокойно, – Асаф наклонился над Лешиной ногой, рассматривая укус, – Только никаких надрезов и высасывания яда. О кей? – Он говорил вполголоса, не поворачивая к нам головы, как будто разговаривая сам с собой. – Давайте, для начала, перенесем его на дорогу, подальше от этой травы.

Леша сказал, что пойдет сам, но ноги у него подгибались, мы с Мариком поддерживали его с двух сторон, и я чувствовал, как обмякли его мышцы.

Мы усадили Лешу у обочины. На его лице обильно выступил пот. Он пытался вытереть его, но руки плохо слушались, так что я не сразу понял, что он хочет сделать. Достав из кармана бандану, я обтер Лешино лицо. Он опустил голову на землю, взгляд стал сонным и бессмысленным. Марик схватил Асафа за руку и зашептал, почти зарычал ему в ухо:

– Я не знаю, что ты собираешься делать, но делай это скорей.