Избранное III

Затянувшейся осени выпавший снег,

Словно лет уходящих застывшая память,

Та, что может нечаянным холодом ранить,

На вопрос не ответив, зачем этот бег,

И какие огни нас прельстительно манят.

За одним миражом возникает другой,

Словно там впереди что-то должно случиться,

Жизнь наполнится смыслом и станет иной,

Но давно от иллюзий пора отрешиться,

Наделил нас Всевышний такою судьбой.

14/12/14

Твой путь

Не осталось друзей,

Я не то чтобы их растерял,

Незаметно ушли

В сумрак ночи в молчании строгом,

И глядят с фотографии те,

С кем годами встречался и знал,

Но не договорил,

А хотелось спросить бы о многом.

Как приветилось вам,

Где покой безмятежный царит,

По которому в жизни земной

Вы отчаянно страдали,

Или там затаились,

Где яркая бездна горит,

В ожидании кары,

Которую не ожидали.

Нам, ещё не ушедшим,

Какой бы вы дали совет,

Семь грехов избегать,

Жить по правде,

И денно и нощно молиться?

Иль в унынии тихом

На смертную долю роптать,

Приближая тот день,

Когда это однажды случится?

Но застынет стакан,

Чёрный хлеб воробьи расклюют,

И увянут гвоздики

В замёрзших и снежных заплатах,

Затяжные дожди

вновь печальные песни споют,

И повиснет вопрос,

Словно фокусник вынул из шляпы.

Как извечен вопрос,

Так неясен ответ на него,

Не помогут друзья,

Груды книжек про счастье и горе,

Нет лишь лёгких путей,

Крестный есть для тебя самого,

Пронеси, как ни тяжко,

Заветам Спасителя вторя.

15/12/14

На выставке работ Пауля Клее

Пыльца цветов, которые ещё не расцвели,

Осколки отражений лиц мелькнувших,

Далёкие вечерние огни

На полустанках памяти, что брезжит,

День нынешний, проявленный в минувшем,

Такою хрупкой красотою нежит,

Но исчезает, только лишь моргни.

В наскальных отпечатках рыб оскал,

Орнамент мхов, в забвенье погружённый,

Глядящий в небо человек, влюблённый

В созвездье блеклые, далёкий Млечный путь,

О, сколько одиноких тысяч лет

К нему брести, чтоб в волю отдохнуть,

Но нам сей путь Всевышний начертал.

И солнечный восход целебных утр

По воле Клее краской растекался,

Но каждый раз иным воссоздавался

И вознагражденье света означал.

Наивен был художник или мудр,

Лишь время постепенно нам укажет,

Но он в людской молве пророком стал.