Ведьмины штучки

Решил для начала соломорезку, потом дробилку для зерна купить – очень нужная вещь в хозяйстве, заработать на них денег, а после и до другого чего-нибудь дело дойдёт – вон сколько техники появилось! Ещё не то придумают!

Пора. Антон умылся, расчесал кудри, эх, посмотрела бы на него сейчас Лиза! Какая на нём белая мадаполамовая рубаха, пусть и жесткая на ощупь, зато глянцевитая и дышит хорошо, и белые штаны такие же. Рубаха навыпуск подпоясана красным шнурком с кистями, а за него заткнут бумажник для расчетов. Ах, Лиза-Лизавета! И подумать о тебе некогда, вот уж и первый посетитель: «Чего изволите?»

На Рождество бабушка передала гостинчик и записочку, что жива-здорова, ждёт его, внучка своего, а в конце приписала, вышла, мол, Лиза замуж за Филиппа, осенью свадьбу сыграли, как положено.

Этой вести и боялся больше всего Антоша – свет стал немил, всё из рук валилось. Но как-то переборол себя, приглушил боль потихоньку. А в село решил пока не возвращаться – всё-таки около ста вёрст пути, да обратно столько же – когда ж тогда деньги на мечту зарабатывать? Такое вот оправдание для себя придумал.

Три года пролетели, за это время дядя Савва трактир свой закрыл, зато рядом с недавно построенным оперным театром выкупил ресторан. Там Антон, одетый франтом, разносил блюда клиентам, и те называли его не иначе как официант.

Но однажды в апреле Антон отправился-таки домой, невмоготу стало, соскучился.

Хорошо дома, Серко выбежал из будки, запрыгал, лапы на грудь положил, щёки лижет – помнит, чертяка! Бабушка у печки по?ралась

– выскочила, руки в муке, обнимает, плачет от радости, удивляется, красивым стал, повзрослел.

Так восемнадцать же стукнуло! Вышел Антоша в огород – благодать! Деревья в молодые листочки оделись, пригретая солнышком земля пахнет, дурманит, синичка поёт заливисто. Хорошо!

Антоша инструмент пересмотрел, грабли починил, лопату в воду опустил, чтоб черенок набух.

Сели вечерять. У бабушки пирожки – объедение. Тут и с творогом, и с маком. Антоша про жизнь в городе рассказывает, бабушка – о своём житье.

Антоша всем интересуется, а о Лизе – ни слова! Не спрашивает. Бабушка терпела-терпела – не выдержала, заговорила первая:

– Лизавета-то овдовела, умер Филипп от инфлюэнции

, и полгода не пожили. Похоронила она мужа, а вскоре сыночка родила, окрестила Николаем, в честь своего отца. Славный такой мальчишечка, бегает уже.

Тут Антон и напрягся.

– Бабушка, а схожу-ка я на рыбалку? На вечерний клёв.