Ведьмины штучки

Ритка с универа приходит – порядок наводит. Старается, уют, типа, создаёт. Попросила один раз убрать, я и ухом не повёл, с тех пор и не говорит ничего. Я фигею. Сказать, что дура, – нет, нормальная девчонка. Терпит. Сам удивляюсь. Житуха – полный кайф.

– Так вы поженились?

– Я что, ненормальный? И так хорошо. Зачем жениться?! Горшки-пелёнки?

– Не жалко тебе её?

– А чего баб жалеть? У них доля такая!

Я оглянулся на этого мерз… красавца. Нервное худое, заостренное книзу лицо, хрящеватый носик, козлиная бородка.

Такие вечно чем-то недовольны, всё им не так. Мне стало жаль незнакомую Риту, которая на дне рождения у Лёзика выбрала не симпатичного спортивного Сашу, а это недоразумение.

– Ну, пока, Санёк, бывай! Моя остановка.

– А давай по пиву! У тебя.

Двери закрылись, автобус тронулся.

– Неожиданно, – обратился я к соседке, которая тоже внимательно вслушивалась в разговор. – Не дай бог моей дочери оказаться на месте Риты!

– Неожиданно! – взглянула мне в глаза Снегурочка.

 – Я и есть Рита. Разрешите?

И она направилась к выходу.

Ступив на тротуар, девушка распрямила плечи, гордо вскинула голову. И вдруг мне показалось, что у Риты за плечами мелькнули рукояти самурайских мечей…

Беги, Виталя, беги!

Тебя посодют, а ты не воруй

Если бы Толик мог предвидеть, что с ним случится, то ни за что не зашёл бы в тот день к тёте Маре. Да и зашёл он так, от нечего делать.

Впрочем, «нечего делать» было обычным занятием Толика, которое превращало этого двадцатилетнего парня в рыжего свинтуса: нарисовались толстые щёки, округлилась спина, появились складки на животе.

Потрепав за уши радостно прыгающего Матёрого, пса злого, но верного, Толик направился к старому ореху, в тени которого спасались от июльского зноя дядя Жора и Монтана.

Этот уголовный тип появился здесь недавно, болтался по посёлку, зависал в кабаках.

Он словно сошёл с афиши рок-металлистов: носил джинсы «Montana», фирменную футболку, серебряные перстни и длинный хвост, который не рискнула отрезать появившаяся недавно бритоголовая шушера.

Подошла тётя Мара с горкой горячих золотистых плацинд, кивнула племяннику:

– Как раз вовремя. Садись.

Это была необычная пара, дядя Жора и тётя Мара. Верная жена терпеливо ждала мужа из всех тюрем, какой бы срок ему ни светил.