Ведьмины штучки

Толя сдерживал дыхание, пытаясь услышать, что делается в квартире. Но словно и не было там никого. В руке неожиданно завибрировал телефон. «Кто это?» – испугался Толик, однако нажал на трубку.

– Ты что, пацан, уснул? – прошелестел в ухо злой голос Монтаны. – Как обстановочка?

– Всё тихо, никого.

Через несколько секунд из подъезда выдвинулась огромная бесформенная фигура, обогнула дом и устремилась в поле, где её и настиг Толя. Рецидивисты побросали сумки и тюки. Довольный Монтана смеялся, поблёскивая золотой фиксой.

Дядя Жора с шумом втягивал в себя воздух и держался за левый бок. Без лишних слов они вновь взяли вещи, часть из которых взвалил на себя Толик, и, то и дело отдыхая, пошли через поле. Но подойдя к воротам кладбища и увидев серые кресты, Монтана как-то заискивающе проблеял:

– Может, вокруг пойдём? Ну его к лешему! Не люблю мертвяков, – Монтану передёрнуло, но дядя Жора был неумолим.

– Мара сказала идти через кладбище. Обходить далеко, так намного короче. – Он пошарил по карманам.

 – Таблетки, чёрт, забыл.

И грабители, неумело перекрестясь, шагнули в царство мёртвых.

Шли вначале робко, напряжённо вслушиваясь в потустороннюю тишину. Шум далёкой трассы представлялся отсюда призрачным, словно из другого мира. Кладбище было огромным, здесь принимали на постой бывших жильцов не только посёлка, но и двух соседних сёл, поэтому казалось, дорожка вела в бесконечность. Воры шли молча, иногда меняя в руках поклажу. Луна заливала серебряным светом кресты и памятники. При виде чёрных могил в живых душах поднималась волна жуткого страха, стоило только представить, кто лежит под землёй.

Монтана, хитрая рожа, втиснулся в середину, весь сжался и старался стать меньше ростом. Он шёл, опустив голову, и смотрел только вниз, под ноги. Поначалу Монтана тщетно пытался вспомнить слова молитвы, но думать он мог лишь об одном – поскорее бы отсюда выбраться.

Толик всё ещё был под впечатлением своей первой кражи. Догоняло раскаяние, и очнувшаяся совесть грызла его неокрепшую душу.

«Тебя посодют, а ты не воруй!» – бился в висках голос Папанова. Осознав себя среди могильных холмиков, Толик почувствовал дурноту. За сегодняшний день это был второй удар для его неустойчивой психики. Он хотел одного – оказаться на своём диванчике, укрыться с головой и забыть весь этот кошмар.

А дядя Жора, единственный из троицы, не обращал внимания на кресты и оградки. Его беспокоило другое: кто-то медленно всё глубже вбивал ему под лопатку ржавый гвоздь.