Десять

Но тоже что-то такое было, помню.

Ещё помолчали.

А комар продолжал пищать, причём ещё громче.

И, наверное, он там был не один.

Внезапно, в абсолютной тишине все услышали какой-то шорох и шаги за стенами палатки. Вместе с шагами было слышно какое-то вялое бормотанье и шараханье. Как будто кто-то пытался в темноте найти вход в палатку и трогал её матерчатые стены около входных пологов-дверей.

2.

В палатке воцарилась абсолютная тишина.

Замолкли даже комары наверху.

Свет от керосиновой лампы «дрожал» на лицах сидящих за столом и временами казалось, что дрожат сами лица.

Так «невпопад» сказанные слова про «зловещие шаги за дверью» стали постепенно проникать из сознания в реальность, и от этого становилось немножко не по себе.

– Чего не спится кому-то… уже третий час, – посмотрел на часы Николай.

– Сейчас посмотрим, – привстал из-за стола Рустам.

Вдруг пологи палатки раздвинулись и внутрь пахнуло сначала ночной влажной прохладой, а следом за ней в палатку ввалились сначала двое, а затем ещё один, – по-видимому, разгорячённые молодые люди.

Глаза их были возбуждены, казалось, они что-то перепутали. Или перепутали палатки, или территорию фестивального лагеря, или вообще лес и деревню – весь вид их говорил о том, что это явно не артисты фестиваля. У третьего ночного гостя в руках была двухлитровая пластиковая бутылка, по-видимому, с недопитым мутным пивом.

– Ну чо, мужики, – сквозь зубы процедил первый.

– Водка есть? – также сквозь зубы промычал второй вошедший.

– Если есть, наливай, бить тогда не будем, – сплевывая семечки, отрезал первый.

Зрачки у третьего вращались по какой-то неведомой орбите.

– Водки нет, – сухо ответил Рустам. – Чай, пожалуйста, салям алейкум.

– Чо, татарин что ли? – по-прежнему, сплевывая семечки на пол палатки, продолжал первый ночной гость.

– Татарин. А что?

– Ничего. Так спросил. И чо, вы тут на чае одном сидите? Ведь фестиваль… как говорится, в самом разгаре? – своим торсом он выполнил некоторое круговое танцевальное движение.

– А у нас чай… и вот ещё, – Рустам показал на коробки, – конфеты есть, халва.

– Глянь, Михась, у них халва есть, – злобно рассмеялся второй.

Первый вошедший, это и был, видимо, Михась, – коренастый, невысокого роста, больше смахивал на тракториста, – руки у него были мощные, загорелые и пальцы всё время сжимались в огромные кулачищи. Было похоже, что он «сходил» у остальных за «старшего» этой компании.