ОРМУАРШУРАШУ

И потом, такие часы не выбрасывают…

Однажды ему пришло в голову, что земля на равнине не выглядела пересохшей, а зелень – пыльной и вялой. Значит, тут должны быть какие-то подземные источники, питающие почву. И дожди тоже должны случаться. «Странно, что ни разу не было дождя». Словно в ответ на его мысли в эту же ночь пошел дождь. Даниэлю приснилось, что он принимает душ, и проснувшись, он обнаружил, что лежит под дождем. Дождь был летний, не холодный. И к счастью, сильный. Даниэль набирал дождь в сложенные корзинкой ладони, пил с наслаждением, подставлял струям грудь, живот, ноги.

Он очень жалел, что не может запасти хоть немного воды. Вырыв руками в земле небольшую ямку, он выложил ее дно крупными листьями, но запас продержался лишь несколько минут. Земля быстро впитала в себя всю воду.

Дождь продолжался, наверное, час, а может, больше. Когда он прекратился, Даниэль почувствовал некоторую усталость – слишком много энергии он потратил на радость дождю. Даниэль лежал весь мокрый на мокрой земле в зарослях мокрой травы.

И хотя было тепло, и дождь тоже был теплый, но его пробил небольшой озноб. Даниэль подумал, что сейчас было бы прекрасно обтереться сухим полотенцем и надеть на себя сухую рубашку и брюки. И вообще хорошо было бы оказаться где-нибудь под навесом около огня или прогретого солнцем камня. Он так явно представил себе, что сидит, прислонившись спиной к теплому камню, что и в самом деле немного согрелся. Потом ему пришло в голову – а если бы дождь был осенний? – и тут же руки его похолодели и по спине побежали мурашки. Даниэль попытался сделать несколько гимнастических упражнений – взмах руками вверх, вниз, в стороны, – но резкая боль в спине напомнила о себе, и ему пришлось отказаться от мысли согреться подобным образом. Он пытался опять представить себе теплый камень, но не получалось. Тогда он стал думать об огне. Он сказал себе – я сижу у огня, и мне горячо. Мне так горячо, что я даже немного отодвигаюсь. Он повторял это, стараясь изо всех сил призвать ощущение согретости, но его ступни и ладони оставались холодными. И от них холод распространялся по всему телу. После того, как он пару раз чихнул, Даниэль понял, что у него есть единственный способ согреться – движение. Надо двигаться. Еще не хватало простудиться здесь. И он пополз. Ему было все равно, куда ползти. Он даже не мог сообразить – ползет он от того места, где он был раньше или опять к нему. Поэтому он полз без всякого направления, ни вперед, ни назад. Полз как ползется.