Лобстер и картошка в мундире

Что мне муж после этого сказал, повторять здесь не буду. Поскольку многоточия на месте нелитературных слов читать неинтересно.

Столько лет прошло, а муж всё помнит эту историю! И все мои рецепты и медицинские советы теперь проверяет всегда. Даже такие безобидные на первый взгляд вещи, как использованные пакетики чая.

Прошлое – в нас

– Мама, куда уходит день? А год? – спрашивает семилетняя Диана.

– М-м… Они уходят в прошлое.

– А в какой стороне находится прошлое? Там? Или там? Или там? – жесты в разные стороны.

 – Где его можно найти?

– М-м-м-м… Нигде… Это же прошлое, у него нет стороны… Это не пространство, у которого есть «там», а время. А у времени нет «там»…

Диана усиленно размышляет, сдвинув бровки. И через минуту выдаёт:

– Мама, я знаю где находится прошлое – оно находится в нас.

И прикладывает руку к сердцу.

    (ноябрь, 2012 года)

Роскошь простых вещей

Когда-то роскошь представлялась мне приблизительно в такой же комплектации, как и героине фильма «Курьер».

И, что самое интересное, в то же самое время, когда фильм вышел в прокат.

Что там у этой длинноволосой красавицы в списке было?.. Красная спортивная машина, длинный шарф на шее, маленькая собачка на заднем сиденье и магнитофон – на переднем. Мы с ней ровесницы тогда были. Вот и хотелось, наверное, одного и того же.

Хотя фильм мне тогда не очень-то и понравился. Думаю, я его не поняла тогда. Вернее, не прониклась им. Он же снят о моем поколении.

Ровно, тютелька в тютельку, о моих одногодках.

И в нём такая правда жизни, что она не впечатляла меня тогда. Всё равно что смотреть фильм про то, как жарится яичница. Причём почему-то художественный, даже не документальный. Вот так же и «Курьер»: всё – правда, документальная почти.

И вот прошло время. Я стала той женщиной, которая грустно, но с пониманием улыбается на слова длинноволосой красавицы. Помните? Короткий такой кадр.

Что я могу сказать… У меня никогда не было спортивной машины.

И вообще – никогда не было красной машины. И, наверное, не будет. Не люблю ни спортивных машин, ни красных. (Хотя если уж спортивная, то лучше красная.) У меня никогда не было маленькой собачки. И, наверное, тоже не будет, потому что я теперь их тоже не очень люблю. И длинный шарф я не надену себе на шею, чтобы красиво веялся по? ветру в кабриолете. Потому что помню печальную судьбу Айседоры Дункан. Не хотелось бы повторить.