Священный звон

Священный звон

Андрей Николаевич Ларионов

Рай мал, чтобы уместить все души. Именно потому постоянно идет отбор тех, кому суждено прийти в царствие избранных. Рай, как бабочка, порхающая в небе, летит вдаль среди звезд.

Священный звон

Андрей Николаевич Ларионов

© Андрей Николаевич Ларионов, 2017

ISBN 978-5-4485-5041-6

Создано в интеллектуальной издательской системе Ridero

Пролог

…И вот он уже далеко. Несется сквозь бесконечную звенящую даль. Наверное, это и был сам рай.

Адрий видел тот неземной горизонт сверкающий разными цветами. Он видел те горизонты, что будоражили сознание парня. Что-то приторное и прекрасное возникало перед ним там за полем. Еще молодой человек восхищался поразительным небом. Оно колыхалось, и в нем было что-то странное и неуловимое, чего не было никогда раньше на земле. Хотелось задрать голову наверх и любоваться бесконечно! Сладостное чувство счастья захлестнуло его душу в тот момент. Вот он недавно был в темной палате. Он умирал там и мучился от болей. Сознание погружалось в неистовое отчаяние и жуткое осознание перед приходом собственной смерти. Он не ошибался! Это был приход смерти. Холодная и страшная она давила на него. Тело еще хотело жить, но не при таких обстоятельствах. Однако все оказалось гораздо лучше, чем он мог себе представить. Облегчение пришло к нему незамедлительно, как только он увидел свою скорчившуюся фигуру со стороны на белой постели. Какой-то светловолосый парень с бледным лицом лежал на койке, чуть повернув лицо к синеватому ночному окну. Страдания и счастье одновременно отражено было на его лице. Рука сжата в кулак. Она сжимала кусок одеяла. Сколько он терзал это одеяло и как долго, молча и без стонов, прежде чем окончательно умереть? Неизвестно. Лишь тревожные мысли терзали его тогда…

«Неужели это я?» – пронзила тогда нелепая мысль Адрия. И он совершенно был прав. Врачи даже не успели зайти сюда. Хотя суматоха какая-то там была слышна по коридору.

Медсестра кричала тонко и надрывисто. Однако он никогда не забудет, наверное, тот писк медицинской машины. Писк был сильнее шума в палате, говора людей. Ровная линия мерцала на экране, а тусклое окно едва высвечивало безучастную синеву. Там снаружи была ночь. И этот земной мир скомкался в какой-то момент. Поломалась структура реального мира, что не стало больше палаты, кого-то снующих в белых халатах. Вспышка света бледная, затем сильнее.