Рассказики

Он растягивает в разные стороны штанины, превращая тем самым обычные джинсовые шорты в оригинальные джинсовые шорты-галифе.

– Ты на диете сидишь? Кожа да кости. И это ребенок, которым восхищался весь роддом!

– Я весил тогда четыре с половиной. Сегодня мой вес достигает почти девятиста килограмм ровно. Так что можешь гордиться мной, как прежде.

– Хлеб будешь?

– Селедка! Супер! – похлопывает себя по животу Федя.

– Ты меня слышишь? Мне хлеб резать или нет? Или ты сам соизволишь это сделать?

– Черный, милая.

– Мерзавец.

– Просто никто так не может накрыть на стол, как ты.

– Вылитый отец! Такой же врун!

– Садимся?

– Больно, ты прыткий!

Александра Ивановна нарезает хлеб толстыми кусками, складывает их один на другой рядом с бутылкой кетчупа, затем подходит к плите и перемешивает в сковороде картошку.

– Кстати, напомни, когда будешь уезжать, что тебе надо забрать носочки для ребят. Наталье, может, не понравится, не знаю, но я старалась.

– Ей все понравится, вот увидишь.

– Получше, но инфекция не прошла еще. Закапываю лекарство каждый час. Врач говорит, что через неделю станет гораздо легче и я смогу потихоньку читать.

– Телек смотри. Так веселее.

Они садятся и начинают есть. Федор всерьез собрался побить рекорд по поеданию жареной картошки и спортивные интересы на некоторое время заслоняют его сознание от сидящей напротив матери, которая только делает вид, что ест. Александра Ивановна посматривает то на кусочек сырой картошки, лежащий около газовой конфорки, то на отрывной настенный календарь, висящий над раковиной.

– Зачем мне телек? – вдруг произносит она. – С чего ты взял, что смотреть всякую чушь легкое занятие! Да еще для старого человека!

– Что? – Федор с удивлением поднимает на мать глаза. – Какой телек?

– Ты советуешь смотреть телевизор.

– Я?

– Ну, не соседи же!

– Просто с ним меньше скуки, вот и все.

– Не так одиноко, хочешь сказать?

– Не говори чепуху.

– Надьки, считай, уже нет на свете, – на глубоком выдохе говорит Александра Ивановна и часто-часто моргает. – Совсем пропащая.

– Я не собираюсь это слушать, ма. Даже не старайся. Надька тебя любит, сама знаешь.

– Да и что мне покажут по этому телевизору-то? Беда одна, да и только. Горчицу будешь?

– Не-е. А то картошка не влезет.

– Твой отец тоже был юмористом, но даже выпуски новостей смотрел редко, – вздыхает Александра Ивановна.