Симона и Грета

– Зачем?

– Что значит – зачем? У тебя тут такое…

– Я бы сама убрала!

– Что же ты не убрала?

– Мне было некогда. Все, теперь я сама буду этим заниматься.

Через какое-то время Симона не выдержала и вновь убрала в комнате Гали. Не дождавшись реакции, она спросила за ужином:

– Ты ничего не заметила в своей комнате?

– Ой, да, так чисто! Мам, ты просто гений чистоты! Спасибо огромное!

Вскоре уборка Галиной комнаты Симоной стала привычным делом для обеих.

– Мам, куда ты положила такую желтую тетрадь? Она упала под стол, и я знала, что она там.

А сейчас ее нет.

– Она на первой полке слева. Там все тетради.

– Ты бы хоть предупреждала!

– А ты бы сама убирала!

– Но ты меня всегда опережаешь! Только я задумаю убрать – уже все чисто!

Или:

– Мам! Ты не видела мою футболку с цветами?

– Видела. Она валялась на стуле, и я ее положила в грязное. Но еще не стирала.

– Почему в грязное?!

– Потому что она уже несвежая.

– Вполне еще можно было разок поносить.

– Значит, вешай в шкаф, а не швыряй на стул.

– Ой, мам, как ты любишь создавать проблемы из ничего!

– По-моему, это ты создаешь проблему.

– Нет, ты. Это тебе надо все раскладывать по местам, по полочкам. А я к этому отношусь проще.

– Тогда возьми свою майку из ящика с грязным бельем и носи, сколько хочешь.

– Нет уж. Теперь нет, придется что-нибудь другое придумать. А я хотела эту майку!

Симона не любила эти препирания. Она укоризненно вздыхала и замолкала. Потом она приучила себя относиться к беспорядку в Галиной комнате философски.

Она сказала себе, что эта Галина черта – вовсе не неряшество, а проявление качества, которого ей, Симоне, всю жизнь не хватало – независимости от власти порядка. Симоне было легче подчиниться существующему порядку, особенно если он не казался ей неразумным, чем проявить какие-то собственные пожелания и предпочтения. Она не умела хотеть. Привыкла принимать то, что есть, и считать это своим. И хотя ее не тяготила эта черта собственного характера, но в глубине души она была рада, что дочь может сказать – а я этого не хочу. Я хочу то-то и то-то.

Другое дело сестра. Симона не любила заходить в комнату Греты, потому что там от любой мелочи исходил дух анархического неповиновения устоям. И хотя она понимала, что Галюша унаследовала свою независимость именно от Греты, но почему-то Гретину самостоятельность Симона воспринимала как вызов, как демонстративное желание сделать по-своему назло ей, Симоне.