Кукла на проволоке

Весы рухнули, книга рассыпалась, и раздался громкий плач новорожденного ребенка.

– Аааааааааааааааааа…

Севиюс глубоко и быстро дышал. Открыл глаза, но не мог пошевелиться. Он не чувствовал ни рук, ни ног. Все онемело. Видимо, в течение какого-то времени, кровь не поступала в эти части тела. Воспользовавшись головою, он свалил руки с колен, и те повисли, шатаясь в разные стороны. От резкого прилива крови руки зудели, и через некоторое время состояние почти полного онемения стало проходить и даже получилось шевелить пальцами рук.

Пришла очередь ног, резко выпрямив их, он закинул голову, закрыл глаза и скорчился от боли.

– Заключен в себя, заключен в себя, – маятником болталось в голове.

Через некоторое время общее состояние тела нормализовалось, и он провел рукой по лицу, открыл глаза и удивленно взглянув под себя:

– Телевизор?

И он уже давно не спрашивал себя как, хотя действительно для такого чистого и приятного утра это казалось чем-то бредовым, а если учесть приснившийся сон, то это было вполне нормальным, уснуть на телевизоре.

Севиюс спрыгнул с телевизора на пол, и чуть пошатнувшись ухватился за стол, затем резким поворотом вправо придвинул его к дивану, который эту ночь так и не принял в свои объятия хозяина. Это резкое и непонятное с первого взгляда движение, на самом деле легко объяснялось. В записке, лежавшей на столе, говорилось о том, что завтрак должен находиться на этом же столе, а рядом располагающаяся пустая тарелка намекала на то, что кто-то уже позавтракал.

Но, так как в доме никого не было, кроме спящего человека на телевизоре и кота валяющегося под столом, то нетрудно было догадаться, кто завтракал. Подозреваемый легко себя выдал. Он промочил свои лапы в разлитом кофе и, судя по отпечаткам на скатерти, направился ни как иначе, как со стола на диван, где лежала еще одна улика, издающая очень неприятный запах, рекламирующий весьма качественный пищеварительный процесс, происходящий в желудке уже не подозреваемого, а обвиняемого, имя которого Ток.

– Вот это я называю расслабухой, – катаясь по полу и растягиваясь из стороны в сторону, думал насытившийся двумя сосисками кот. Ему лень было открывать глаза, но открыть их все же пришлось.

– Доброе утро, Ток! – ласковым колокольчиком прозвучал в кошачьем полусне голос хозяина. В ответ Ток широко зевнул.

– Сегодняшнее утро у тебя, как никогда доброе, правда?

Хозяин продолжал ласково поглаживать свое домашнее животное по мягкой и гладкой шерстке.