На заборе сидит заяц, ломом подпоясанный. Поэзия

Только где мой тонкий стан,

С узенькою талией?

Ничего я не скажу,

Пусть горько прощание.

И ему не покажу,

Фронта завещание.

Я бок о бок с ним в бою,

Шашкою повенчана,

Вместе шла в одном строю,

Как солдат и женщина.

Счастье было в дни войны,

Горе ныне грянуло.

Я засну и вижу сны,

О любви, что канула.

Из ненаписанного!

Раззудись-ка ты плечо,

Размахнитесь руки,

Пот струится горячо,

Творческие муки!

Буду куры строить я,

Бить к подругам клинья.

Петь, навроде, соловья,

Из страны « Былинья!»

И, возможно, огребу

По башке мешалкою.

Ох, свербит в моём зобу,

Чую, долю жалкую!

Мы, поэты, люди сна,

Ясности, неясности!

Явность перенесена

В сон из-за опасности!

Не любят

Не любят на свете Ивана,

Поскольку отбился от рук,

С колен поднимается рьяно,

И прочен на лесть и испуг!

Коль выхода нет, так торгуют,

В валюте имея доход

Но очень легко обоснуют,

На Ваньку крестовый поход.

Сидел бы себе утирался,

Ну, может, гундосил чего.

А он, понимаете, дрался,

Во имя святого всего!

Святые с Востоком невместны,

Лишь Папа в грехах не погряз,

Европы намеренья честны,

Нам русский Иван не указ.

Бессмысленны все заклинанья,

Уж если Ивана несёт,

Оставьте любые старанья,

Вас больше ничто не спасёт.

Шансоньет

Есть дороги шелопутные,

И шоссе анизотропные,

В никуда ведут беспутные,

А следы там больше гопные.

Пацана голубоглазого,

Ангелочка, как с картиночки,

Или чёртика чумазого,

Ловят урки в паутиночки.

Мир шансона – мир окалины,

Плач гитары, удаль водочки.

Журавли, в тайге проталины,

Лагеря, несчастья ходочки!

Муза плачет, ветер северный,

О братве печаль глубокая,

Новых урок путь конвеерный,

Дом и зона недалёкая.

И поют певцы российские,

Под шампанское с селёдочкой,

Про глухие тракты бийские,

Да мандраж, закрытый водочкой!

Приблатнённые, всё с жестами,

У певичек пальцы веером,

Вот бы их проверить тестами,

Строгим лагерным конвеером.

Той дорогой Мендельштамовой,

Власти с Бабелем расправою.

Да горбушкой пайки тамовой,

И нарядчика управою.

Ох, и губоньки у Любоньки,

И чего-то ниже талии,

Посчитали бы ей зубоньки,

В мире воровской реалии.

Да с такими вот губищами,

Ей в бараке место ясное.